Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Пленные японцы.

Продолжая тему лагерей и содержания пленных в разных странах во время войны стоит остановиться на малоизвестной войне с Японией. Дело в том, что потери плененных советскими войсками на Восточном фронте в лагерях уже давно известны и составили менее 15% от общего числа военнопленных. Причем очень много умерших приходится именно на Сталинградский урожай. Слишком долго немцы недоедали, вшивели и последующий марш при 40-градусном морозе привел к смертности на уровне до 60%. На эту тему написано много, а вот о японцах ходят самые дикие слухи. Дабы не опираться на сомнительные околохудожественные материалы, предлагаю выдержки из диссертации Спиридонова М. 2001 года.
С началом Великой Отечественной войны, для того чтобы обеспечить нормативно-правовую базу для содержания военнопленных Советским правительством 1 июля 1941 г. было утверждено «Положение о военнопленных», напоминавшее в своих основных статьях Женевскую конвенцию 1929 года, которую СССР в свое время не ратифицировал. Положение по существу не делало каких-либо отличий в статусах военнопленных и интернированных лиц.
В архивных фондах содержались и частично вводились в научный оборот разные цифры умерших японских пленных – от 37 872 до 62 068 чел. [1], что составляло максимально до 9,7 % от общего числа взятых в плен 639,8 тыс. человек. По подсчетам японской стороны количество умерших в советском плену определялось в 60-70 тыс. [2]. В настоящее время для решения этого вопроса мы располагаем солидной архивной базой – опубликованным в 2000 г. собранием документов, среди которых в качестве итоговых следует назвать два:
  • Справку заместителя начальника 1-го управления ГУПВИ от 20 февраля 1947 г., адресованную министру внутренних дел СССР [3].
  • Справку заместителя министра внутренних дел от 18 октября 1956 г., адресованную советскому руководству (Н. С. Хрущеву, Н.А. Булганину и А.И. Микояну) [4].
В первой из них названо количество военнопленных Квантунской армии, умерших во фронтовых пунктах концентрации их в 1945 г. и убитых при попытках к бегству до и во время депортации их в СССР - 16 165 чел.
Во второй названо общее число умерших в плену – 61 855 чел. Таким образом, за вычетом числа умерших до прибытия на советскую территорию, количество умерших в плену за период пребывания в СССР с 1945 г. до начала репатриации составило 55 720 чел. Это число может быть увеличено примерно на 1 тыс. чел, часть которых была передана в органы СМЕРШ в 1945 г., а другая была осуждена военными трибуналами за совершение преступления (всего среди них насчитывалось подданных Японии 1030 чел.) [5].
По данным МВД СССР и российских исследователей основными причинами смертности военнопленных в СССР были: ранения и болезни, полученные в ходе боев, лишения в период многодневной транспортировки в лагеря ГУПВИ, непривычные суровые климатические условия и как следствие высокая заболеваемость, некачественное и скудное питание, тяжелый физический труд, смерть от несчастных случаев на производстве и в быту, самоубийства, убийства пленными друг друга по бытовым, политическим, уголовным и другим мотивам, убийства конвоем при попытке к бегству. Все эти причины, которые подробно будут рассмотрены ниже, имели место и в Красноярском крае и послужили причиной смерти 1939 человек, что составило 8,4% от общего количества японских военнопленных, содержавшихся в красноярских лагерях в 1945-1948 гг.[6]. Для сравнения: в Бурят-Монгольской АССР по данным О.Д. Базарова смертность составила 6% от общего числа содержавшихся там военнопленных [7].
Стоит отметить, что еще до начала боевых действий в августе 1945 г. Квантунская армия была значительно ослаблена. Во многом это было связано с тем, что в конце войны Япония несла большие потери на Тихом океане, и из Маньчжурии на южные фронты были переброшены наиболее боеспособные части, а остальные доукомплектовывались «тотальниками» (попавшими под тотальный призыв), либо очень молодыми 17-18 лет, либо людьми пожилого возраста. Часть эшелонов, прибывших в Красноярский край (№№ 42199,42151,42187), в большинстве своем как раз и состояла из тотальников, призванных в японскую армию в апреле-мае 1945 г., а до этого освобождавшихся от призыва по состоянию здоровья [9].
А вот как об этом вспоминают сами японские военнопленные:
«Квантунская армия была практически не оснащена боеприпасами. Все оружие отправлялось на юг Тихого Океана, где шли бои. Мы сильно страдали из-за отсутствия боеприпасов и топлива. Чтобы доставить груз, приходилось собственноручно толкать машину по ухабистой дороге. Многие падали замертво от усталости и недоедания. Капля бензина в Хайларе ценилась дороже человеческой жизни». (Из воспоминаний Ивао Питер Сано) [10].
Об этом же пишет и Сато Тосио, который в 1945 г. служил офицером связи в г. Даньдун и принимал новобранцев:
«Очень слабые 18-19 лет, многие из них были больные, плохо обмундированные и обутые, даже холодное оружие у них было из бамбука. Но и у нас тогда продуктов не хватало, питание было очень скудным. Большинство прибывших офицеров также были очень молоды – 19-20 лет, без опыта боевых действий, но все патриотично настроенные и рвущиеся в бой» [11].
Но очевидно и то, что, несмотря на слабое физическое состояние многих солдат японской армии до капитуляции, большинство болезней постигло военнопленных во фронтовых лагерях, в пути следования и в лагерях на территории Красноярского края.

Режим содержания военнопленных еще 7 августа 1941 г. был четко определен приказом НКВД СССР за № 001067 «О порядке содержания и учета военнопленных в лагерях НКВД» и специальными инструкциями, основанными на требованиях Устава внутренней службы и Дисциплинарного устава Советской армии [37]. В соответствии с инструкциями осуществлялись подъем военнопленных и отбой, вывод на работы, питание, утренняя и вечерняя поверки, свободное время и т.д. Вот как выглядел распорядок дня лагерного отделения № 3 лагеря № 34[38].

1. Подъем – 6.00
2. Перекличка – 6.30
3. Завтрак – 7.00
4. Вывод на работу – 7.30
5. Обеденный перерыв – 14.00 –15.00
6. Окончание работы и ужин 19.00 – 20.00
7. Вечерняя поверка – 21.00
8. Отбой ко сну – 22.00

Согласно инструкциям продолжительность сна и рабочего времени должны были быть не менее 8 часов, питание трехразовым: завтрак, обед и ужин. Норма в жилом помещении («квадратура») на одного человека была положена не менее 2 кв. м. Каждому военнопленному полагался полный комплект зимней и летней одежды и обуви, белье, постельные принадлежности.
Знание и выполнение внутреннего распорядка лагеря военнопленными было обязательно. Согласно указаниям УВД по Красноярскому краю за № 23691 от 13.11.45 г. внутренняя организационная структура контингента японских военнопленных была установлена следующим образом: батальон, взвод, рота, отделение. Как правило, это были старые армейские подразделения и командовали ими их же офицеры. По баракам военнопленные размещались повзводно или поротно. Офицеры жили в отдельных бараках (если позволяли условия), старшие офицеры имели отдельные комнаты. У японцев в лагерях существовал свой собственный штаб и строго соблюдалась иерархия, принятая в японской армии.
Наказания, применяемые к военнопленным, регламентировались дисциплинарным уставом Красной Армии. Начальник лагеря, в соответствии с параграфом № 22, имел право: объявить выговор перед строем на поверке; объявить выговор в приказе, подвергнуть простому аресту с содержанием на гауптвахте до 20 суток и строгому аресту до 10 суток. Кроме того, он мог лишить военнопленного, совершившего проступок, права переписки на срок до двух месяцев или права пользоваться деньгами на тот же срок.
Военнопленные, которые регулярно нарушали режим, «имели склонность к побегам» или неблагожелательно отзывались о советском строе, направлялись в штрафной батальон. Такие штрафные подразделения были созданы в соответствии с приказом НКВД СССР № 00311 «О сформировании отделений, взводов, рот и батальонов из числа военнопленных содержащихся в лагерях НКВД», а также секретным приложением к приказу «О штрафных подразделениях, организуемых из числа военнопленных и интернированных, содержащихся в лагерях НКВД» [39].
 Штрафников направляли на самые трудные участки работ, лишали добавочных норм питания и переписки. Для наиболее злостных нарушителей режима в штрафных подразделениях существовал карцер. А при систематических отказах от работы военнопленные могли быть привлечены и к уголовной ответственности [41].
Все дела о преступлениях, совершенных военнопленными, рассматривались военным трибуналом по законам СССР.
Согласно Женевской конвенции от 27 июня 1929 г. каждый военнопленный имел право в недельный срок после прибытия в лагерь послать сообщение своей семье о своем пленении и состоянии здоровья. Право при первой возможности сообщить на родину о своем нахождении в плену предусматривалось и в советском «Положении о военнопленных» от 1 июля 1941 г. [43]. Однако вопрос о переписке военнопленных японцев был поднят лишь 3 июля 1946 г. в докладной записке министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова на имя И.В. Сталина, В.М. Молотова и Л.П. Берия «О целесообразности разрешить переписку между военнопленными японцами и их семьями» [44]. Сама же переписка официально была разрешена только 22 октября приказом МВД СССР «О введении в действие инструкции о порядке переписки военнопленных японцев с их семьями, проживавшими в Японии, Маньчжурии, Корее» [45]. Согласно специальной инструкции для посылки почтовых отправлений военнопленными японцами из СССР была установлена специальная стандартная «почтовая карточка военнопленного» с местом для обратного ответа, письма отправляемые не на бланках и в другие страны, не принимались. Каждому военнопленному разрешалось отправить своим родственникам одно письмо в три месяца, военнопленным, перевыполняющим норму на производстве, разрешалось отправить два письма в три месяца.

Для того, чтобы предотвратить вымогательство конвоем вещей у военнопленных, а также продажу и обмен обмундирования японцами на продукты питания и табак, руководству УНКВД Красноярского края пришлось спешно организовывать оперативные группы для встречи поступающих эшелонов с востока. Каждая такая группа, состоявшая из пяти человек, направлялась встречать прибывавшие эшелоны на станцию Тайшет (Иркутской области) и сопровождать их либо до места назначения, либо обеспечивать транзит их через Красноярский край. Они не только вели наблюдение и предотвращали попытки мародерства, хищения, разбазаривания имущества и продовольствия со стороны конвоя, продажу ценностей, личного и казенного имущества самими военнопленными, но и проверяли правильность выдачи продуктов питания военнопленным в пути их следования. Оперативники, сопровождающие поезда с военнопленными, наделялись значительными полномочиями. На виновных из числа конвоя, в том числе и офицеров, замеченных в мародерстве и хищении имущества, предписывалось «немедленно оформлять следственный материал, снимать с эшелонов и привлекать к судебной ответственности» [52].
Распоряжением  НКВД СССР № 23691 от 13.11.45 г. и приказа УВД по Красноярскому краю № 604 от 20.11.45 г. были созданы комиссии для всестороннего обследования состояния и деятельности лагерей для военнопленных японцев, а также «устранения имеющихся в лагерях недочетов и оказания им практической помощи на местах» [53]. Но, как видно из переписки МВД и УВД края, в 1945 г. ситуацию существенно изменить не удалось.
Еще более тяжелое положение было у военнопленных, находившихся в ОРБ (отдельных рабочих батальонах) Министерства Вооруженных Сил. Это министерство, в подчинении которого находились ОРБ, не чувствуя прямой ответственности за физическое состояние военнопленных, систематически нарушало все установленные правила содержания, охраны и трудового использования военнопленных. Приказы и директивы начальника тыла МВС в большинстве ОРБ просто не выполнялись. Как видно из сохранившихся актов проверок, весной 1946 г. рабочий день в ОРБ составлял 10-14 часов, военнопленные III-й группы трудоспособности работали полный рабочий день. Перерывы между приемами пищи составляли до 12 часов и более, охрана на объектах работ часто отсутствовала. Впоследствии ситуация с содержанием военнопленных в ОРБ была несколько улучшена, но по сравнению с лагерями МВД оставляла желать лучшего. Анализируя архивные документы, можно констатировать, что положение японских военнопленных в ОРБ было намного хуже, чем в лагерях МВД (на 1 января 1948 г. в МВС имелось 46 ОРБ японских военнопленных, в которых содержалось 47 275 чел) [54].
Снабжение военнопленных продуктами питания в красноярских лагерях.
Согласно нормам, установленных приказом наркома внутренних дел и начальника тыла Красной армии № 001117/0013 от 28 сентября 1945 г., каждому военнопленному полагалось:

Таблица I.5.
Норма № 1 суточного довольствия военнопленных рядового и унтер-офицерского состава и норма № 2 для общегоспитальных больных военнопленных японской армии.

№ п/п  Наименование продуктов  Количество в граммах
    Норма № 1* Норма № 2
1. Хлеб из муки 96 % помола (норма № 2 мука 72 % помола) 300
  200
2. Рис (полуочищенный) 300 400
3. Крупа или мука (из зерна пшеницы, овса, ячменя и бобовых)  100 100
4. Мясо 50 50
5. Рыба 100 100
6. Жиры растительные (норма №2 животные) 10 10
7. Овощи свежие или соленые  600 500
8. Мисо (приправа к кушаньям из бобов) 30 30
9. Сахар 15 20
10. Соль 15 15
11. Чай 3 3
12. Мыло хозяйственное в месяц 300 300
13. Молоко свежее --- 200
14. Табак --- 10
15. Спички (в месяц) --- 3 кор.
Составлено по: РГВА.Ф.1п. Оп.17а. Д. 7. Л .7; Военно-исторический журнал. 1991 № 4. С. 74-75.
* Калорийность по норме № 1 составляла 2 500 ккал. (ЦХИДНИ КК.Ф.26. Оп. 16. Д. 11. Л. 31.).
Питание одного японского военнопленного обходилось бюджету дороже, чем питание военнопленного немецкого солдата. Как показано выше дневная норма японского военнопленного до 16 сентября 1945 г. обходилось бюджету в 4 руб. 06 коп., а с 16 сентября она была увеличена до 11 руб. 33 коп. Для сравнения: стоимость суточного питания военнопленного немца составляла до 16 сентября всего 2 руб.94 коп.
Стоимость суточной нормы продовольственного снабжения военнопленных бывшей японской и немецкой армий в 1945 – 1947 гг.
( по основной норме) [61]
Японской армии:
  • До 16 сентября 1946 г.-4руб.06 коп.
  • с 16 сентября 1946. до 16 декабря 1947г.-11 руб.33 коп.
  • с 16 декабря 1947г.-11 руб. 27 коп.
Немецкой армии:
  • До 16 сентября 1946 г.-2руб.94 коп.
  • с 16 сентября 1946. до 16 декабря 1947г.-6 руб.49 коп.
  • с 16 декабря 1947г.-6 руб. 35 коп.
Переписка треста «Енисейзолото» и краевого УМВД:
«Перебоев в снабжении продуктами военнопленных никогда не было несмотря на то, что мы от вас (УМВД края. – М.С.) в Красноярске продуктов на этот контингент почти не получали. Больше того, в течение зимы и весны 1945-1946 гг. военнопленные получали продукты и в большем количестве, и лучшего качества, чем наши кадровые рабочие. Так, например, свежее мясо, которое мы имели в ограниченном количестве, целиком пошло на питание военнопленных; почти всю зиму японцы получали свежую бруснику бесплатно [62].
Сложившуюся ситуацию с продовольствием в крае в 1945-1946гг. ярко характеризует секретная докладная записка, направленная секретарю крайкома ВКП(б) А.В. Аристову, в которой приводились отрывки из писем, отправленных из Красноярского края и зарегистрированных военной цензурой:
«Всего зарегистрировано 6623 письма, исходящих из Красноярского края:
«Хлеба не дают, кормят отрубями, народ пухнет от голода. Невзорова уже умерла от голода» Отправитель Бутенко А. Минусинский район с. Кавказкое.
«… В колхозе урожая не было и сейчас очень трудно жить. Много народу умирает». «Люди с голоду дохнут во всех колхозах. В колхозе хлеба не дают ни грамма» [63].
В докладной записке, отправленной начальнику Управления Министерства государственной безопасности по Красноярскому краю, читаем:
«В Аскизком районе по состоянию на 1-е апреля по причине отсутствия хлеба и других продуктов, число истощенных и болеющих дистрофией увеличивается. В колхозе им. «Мал-Хадари» имеется опухших от голода 15 человек, им Куйбышева-29 чел. В Усть-Саралинском сельисполкоме умерло от истощения четыре человека ... Из материалов, полученных по результатам обследования только пяти районов края бригадой Крайисполкома, всего зарегистрировано больных дистрофией 13 104 человека из них 5 285 дети» (выделено автором – М.С.)[64].
Подобное положение было и в краевом центре. Рабочий с завода № 4 им. Ворошилова, где работали и японские военнопленные, писал:
«Жизнь плохая, потому что работаю по 16 часов в сутки, с 8 утра до 12 часов ночи, выходных дней нет. Выходные бывают тогда, когда какой-нибудь праздник. Слесарем работать тяжело, и работа грязная. Кормят нас плохо, месячный заработок маленький. Наших белорусов много умерло от холода и голода» [65].
Такова была ситуация в стране в те тяжелые послевоеные годы, и понимание ее позволяет объективно оценить тяготы, выпавшие на долю военнопленных.

Таблица I.6.
Калорийность пайка военнопленных по лагерю № 34 согласно нормам выработки на 1 января 1947 г. [76]

Выполнение норм выработки Количество человек Средняя калорийность
Выполнение до 80 % 1942 2450
100 % 4620 2793
125 % 2342 3064
Свыше125 %  3671 3544
Итак, проблема снабжения лагерей продуктами питания решалась путем преодоления многочисленных трудностей, среди которых главную составляло тяжелое экономическое положение страны, но к этому добавлялась масса неурядиц и злоупотреблений. Все это не могло не сказаться на качестве питания, что в свою очередь непосредственно влияло на здоровье военнопленных.

Источник: http://www.memorial.krsk.ru/Articles/Spiridonov/0.htm
Tags: Вторая мировая, ГУЛАГ, Япония
Buy for 110 tokens
Все эти жалкие «права и свободы личности», «законность» и «равноправие» на самом деле пустой звук, если вы не только не принадлежите к категории избранных, но и являетесь «третьим сортом» в их глазах. А третьему сорту, как известно, нужно…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments