Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Эксклюзивное интервью с Адольфом Гитлером — слово в слово

В июне 1933 года у молодого журналиста «Афтонбладет» (Aftonbladet) Свена Аурена (Sven Aurén) появилась сенсационная возможность взять эксклюзивное интервью у Адольфа Гитлера. Это было первое интервью Гитлера в роли нового канцлера Германии шведской газете. Гитлер пробыл рейхсканцлером меньше пяти месяцев, но Германия уже превратилась в диктатуру. Каждый мог прочитать манифест «Майн Кампф», а штурмовые отряды партии убивали идеологических противников прямо на улицах.

Изысканный и ухоженный
https://inosmi.ru/images/24141/17/241411718.jpg
В статье Гитлер представлен как мировой лидер, такой же, как и все остальные. Не задано ни одного критического вопроса, не звучит ни намека на какую-либо критику нацизма — ни в разговоре с Гитлером, ни в самой статье для читателей.

«Аурен склонен описывать Гитлера так, как, по его мнению, тот хочет, чтобы его показали. Ведь он и сам очарован Гитлером. Он пытается отобразить силу его обаяния, почти мистическую, впечатляющую мощь этого человека. То, что он пишет, хорошо вписывается в отношение к мифу о Гитлере, которое царило в июне 1933 года. Глубоко мыслящий человек с внутренней силой», — говорит Клас Омарк.

Поддерживали амбиции Гитлера

Аурен писал в своих мемуарах:  «Интервью разрешили взять незначительной стокгольмской вечерней газетке с небольшим тиражом, скудными финансами, а интервьюером назначили самого молодого человека в редакции. Я бы еще добавил, что ничто из этого нельзя было объяснить обычным немецким дружелюбием. „Афтонбладет“ в то время еще была либеральной газетой».

Последнее — не совсем правда.

«Конечно, неслучайно именно „Афтонбладет“ смогла взять это интервью. „Афтонбладет“ была крупнейшей среди шведских газет, которые в то время откровеннее других поддерживали великодержавные амбиции Гитлера», — говорит Клас Омарк.

Страх перед коммунизмом

«Афтонбладет» тогда была очень «мягка в своей критике», газета считала большой угрозой советский коммунизм. И способы отражать эту угрозу варьировались от страны к стране: демократия в этом смысле не всегда была оптимальным вариантом.

"Никаких протестов против жестокого правления нацистов не возникало. „Афтонбладет“ не выражала сожалений, что демократия исчезла. Вместо этого газета насмехалась над теми участниками общественных дискуссий, которые противопоставляли себя Гитлеру. Их называли „паркетными шведами“ и просили умерить или вообще прекратить свою критику. Нас, шведов, не должно было волновать, как они там в Германии улаживали свои внутренние дела", — пишет Стиг Хаделиус.

Дружелюбная к немцам — и самая большая

До самого начала войны 1 сентября 1939 года «Афтонбладет» проводила дружелюбную по отношению к немцам линию. У Германии была «еврейская проблема», так что принять меры стало необходимо. Версальский мирный договор был несправедлив. Гитлер правильно делал, что вооружался и противостоял претензиям коммунизма на мировое господство. Он навел порядок в стране.

В то же время круг читателей газеты быстро рос: к тому моменту, когда разразилась война, «Афтонбладет» была самой крупной газетой Стокгольма. 1 сентября газету издали тиражом в 300 тысяч экземпляров. Дружелюбное отношение к немцам, возможно, и не стало непосредственной причиной, но точно не помешало.

Когда Германия 22 июня 1941 года вторглась в Советский Союз, передовица «Афтонбладет» звучала лирически:

«Окруженная западными державами Германия разорвала свои оковы и с новыми силами вышла на свободу, навстречу своей европейской и исторически значимой миссии — раздавить красный режим», — писала газета.

Поддержка Германии начала угасать, лишь когда последняя начала терпеть неудачи в 1943 году.

Полная версия эксклюзивного интервью с Адольфом Гитлером, 22 июня 1933 года (дословно):

В будущем личность будет играть решающую роль в политической жизни, говорит Адольф Гитлер

Cоциал-демократия свою роль уже отыграла, считает канцлер.

Колониальная идея неактуальна: у Германии достаточно земли для возделывания в Восточной Пруссии.

Немецкий национал-социализм нельзя механически скопировать в другие страны.

Вчера в Берлине немецкий канцлер принял репортера «Афтонбладет», который пишет под именем Григгс, и дал ему сенсационное интервью. Это его первое интервью шведской газете.

Берлин, среда. Адольф Гитлер сегодня дал свое первое интервью шведскому изданию в роли немецкого рейхсканцлера.

Он принял меня в своем рабочем кабинете в рейхсканцелярии, здание которой — скорее практичное, чем красивое —расположено чуть в стороне, напротив министерства иностранных дел на Вильгельмштрассе. Оно больше напоминает современный универмаг, чем правительственное учреждение. У двери, украшенной стилизованным орлом, стояли два солдата СС в полевой военной форме и стальных касках, неподвижные, как статуи, с карабинами через плечо, а внутри по аскетичному холлу сновали с документами под мышкой седовласые администраторы в потертых костюмах.

Те двое охранников у входа представляют собой, между прочим, единственный непосредственно военный элемент в рейхсканцелярии. Похоже, при фюрере остается не так много лишнего времени на щелканье каблуками и стояние по стойке смирно. Честно говоря, надо признать, что у рейхсканцелярии нового немецкого государства — неожиданно штатское лицо.

В компании судьи Богса я поднялся по широкой мраморной лестнице и прошел через поразительно элегантную приемную. Пара одетых в штатское господ со значками национал-социалистического лидера в петлицах простерли руки в приветствии, дежурный распахнул гигантскую дверь из красного дерева, и вот я стою в рабочем кабинете Адольфа Гитлера. Наполовину скрытый огромным абажуром лампы, рейхсканцлер сидел за своим письменным столом в глубине комнаты. Но он поднялся и вышел к нам навстречу.

Его внешний вид, на самом деле, меня нисколько не удивил. Адольф Гитлер довольно хорошо соответствовал тысячам своих опубликованных изображений, хотя его и считают, так сказать, нефотогеничным.

Возможно, он кажется чуть более угловатым, чем представлялось, и прежде всего, гораздо менее воинственным в жестах и вообще в поведении, но в остальном все ровно так, как и должно быть, согласно ожиданиям. Челка, усы, сложение — все. Меланхоличный взгляд — кстати, гораздо меланхоличнее, чем я себе представлял. Даже когда он смеялся, в его глазах оставалась печаль.

Мы опустились в кресла, и рейхсканцлер сделал жест рукой, означающий, что я могу обрушить на него свой шквал вопросов. Он положил ногу на ногу и откинулся назад на спинку, с немного отсутствующим видом разглядывая светильник на потолке. Никакой национал-социалистической униформы он не носил. На нем был голубой шевиотовый костюм простого кроя. Единственным во внешности рейхсканцлера, что говорило о национал-социализме, был золотой значок на отвороте пиджака.

Социал-демократы исчезнут

Наша беседа началась с обсуждения социал-демократии.

«Господин рейхсканцлер, — спросил я, — какую роль немецкая социал-демократия будет играть в новом немецком обществе?»

Он резко подался вперед на стуле и ответил:

— Никакой. Социал-демократы — это партия, которая достигла финальной точки развития, и ее путь идет вниз. Социал-демократы исчезнут. Эта партия не находит отклика у немецкого народа. Если бы сейчас у нас в стране внезапно проводился общенациональный референдум, то я получил бы более 75% голосов. Социал-демократы сами предопределили свою судьбу своей беспрецедентной коррупцией. Эта коррупция зашла так далеко, что мы почти боимся продолжать дальнейшее правовое расследование, чтобы не навредить репутации немецкого народа за границей. Но, поверьте мне, на самом деле немецкий народ — вовсе не такой, какими оказались немецкие социал-демократы. Кроме того, как я уже сказал, марксизму в Германии пришел конец. Между прочим, три страны уже полностью избавились от смирительной рубашки марксизма: Италия, Турция и Германия. У нас путь назад немыслим. У этой партии нет никакого контакта с массами. Взгляните хотя бы на Берлин! Я сейчас могу спокойно бывать во всех тех рабочих кварталах, которые поначалу были красными, и ни одна рука на меня не поднимется, ни одного плохого слова не будет произнесено за моей спиной.

Личность играет решающую роль

Адольф Гитлер замолк на мгновение и улыбнулся. Затем он продолжил:

— Да, на самом деле есть лишь одна опасность. Народ так толпится вокруг моей машины, что почти повреждает ее. Но они просто полны энтузиазма. И если бы, например, стало известно, что я собираюсь покинуть канцелярию в шесть часов вечера, я бы просто не смог пробиться через толпы людей. Но вернемся к марксизму. Обратите внимание, что в мировой истории принципы правления меняются вслед за сменой эпох. Сначала были легитимизм и феодализм, затем, после Французской революции, — демократия, потом социал-демократия, которая сейчас сменяется нацизмом, или, если хотите, национал-социализмом. В будущем принцип авторитета будет стоять выше всего, а личность станет играть определяющую роль. У мира есть выбор между интернациональным коммунизмом и национальным интернационализмом. Тем не менее я хочу донести, что немецкий национал-социализм не может быть механически перенесен в другие страны. Однако основная национальная идея может пойти на пользу всем нациям.

В кабинет вошел господин с какими-то бумагами, и рейхсканцлер пошел к столу, чтобы их завизировать. Мы воспользовались случаем, чтобы оглядеться и констатировать, что в святая святых Адольфа Гитлера весьма уютно. Комната довольно большая, а стены ее обиты красным деревом. У короткой стены стоит небольшая кушетка светло-голубого оттенка, как и остальная мебель. На письменном столе — большой букет живых цветов. Стоит букет и на тумбочке. Перед письменным столом расположился маленький столик с письменной машинкой. Все вместе производит впечатление изящества и ухоженности.

Немецкие туристы — не преступники

«Господин рейхсканцлер, — сказал я, когда он вновь опустился в кресло, — чего Германия ожидает от Австрии?»

— Мы совершенно ничего не требуем от Австрии, но я хочу открыто сказать, что мы чувствуем себя оскорбленными тем, что с немецкими туристами обращаются как с преступниками. Помните, что национал-социализм охватывает 75% немецкого народа. Поэтому совершенно невозможно создать на границе какое-то контролирующее учреждение, которое могло бы гарантировать, что никто из туристов, направляющихся в Австрию, не причастен к тому, что австрийцы называют «коричневой чумой».

— Ну а как обстоят дела с идеей аншлюса?

— Вопрос аншлюса не может решаться двумя народами или правительствами двух стран. Проблема аншлюса — это европейская проблема большего масштаба.

— Какого мнения господин рейхсканцлер придерживается насчет возможностей Лондонской конференции?

Он улыбнулся.

— Знаете, этот вопрос я не хочу подробно обсуждать. Говорят, что в Лондон отправляются самые светлые умы, и в таком случае можно надеяться на хороший результат. Если говорить серьезно, то я думаю, что Лондонская конференция родилась под более счастливой звездой, чем конференция по разоружению.

Лондон — под более счастливой звездой, чем Женева

— То есть, господин рейхсканцлер, вы не верите в идею разоружения?

— Мы несколько раз доказывали свою добрую волю по поводу окончательного решения этого вопроса, и я не допускаю ничего другого, кроме того, что эти усилия должны оказать положительное влияние на вопрос в целом. Но, конечно, было бы удачнее, если бы конференция по разоружению добилась положительных результатов до начала конференции в Лондоне.

— В конечном итоге вы, господин рейхсканцлер, полагаете, что Лондонская конференция забуксует?

— Нет, я так не думаю. Если будет достаточно доброй воли со всех сторон, хороший результат наверняка будет достигнут.

У меня с губ рвался еще один вопрос. Я рискнул задать его.

— Не слишком ли бестактно будет попросить комментария относительно лондонской речи Гугенберга о колониальном вопросе?

Он ответил без отговорок:

— Я однажды высказался относительно моих взглядов на колониальную проблему в ходе большой речи в парламенте и тем самым ясно выразил свое отношение к этому вопросу. Я также со своей стороны считаю, что Германия прямо сейчас стоит перед лицом более важных и насущных вопросов, чем колониальный. Кроме того, что касается колонизации, то в восточной Пруссии и так достаточно земли для возделывания. Вот все, что я могу сказать.

Он поднялся, и я попрощался. Он, видимо, заметил, что я бросил взгляд на столик с печатной машинкой, так как, прежде чем я пошел к двери, сказал:

— Нет, сам я этим не пользуюсь. Мой секретарь печатает на машинке под диктовку. Но в прошлом году я много писал на машинке. «Мою Борьбу» (Mein Kampf) я целиком отпечатал сам, страницу за страницей.

На этом все закончилось. Он поднял руку в национал-социалистическом приветствии и оставался в этой позе до тех пор, пока я не закрыл за собой дверь.

Подпись: Григгс

Оригинал публикации: Scoopet: Exklusiva intervjun med Adolf Hitler – ord för ord
https://inosmi.ru/history/20180209/241406931.html
Tags: Гитлер
Subscribe

Posts from This Journal “Гитлер” Tag

promo mikle1 декабрь 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment