Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Categories:

Уничтожить любой ценой!

…Михаил Девятайкин, тринадцатый крестьянский сын, родился в Мордовии – окончил семь классов и Казанский речной техникум (здесь-то его и «перекрестят» в Девятаева). Во время учёбы ходил в аэроклуб – и после призыва в армию попал в Чкаловскую военно-авиационную школу. Войну Девятаев начал 22 июня 1941-го – уже 24-го он собьёт под Минском «Юнкерс» и удостоится ордена Красного Знамени. Вскоре лётчик будет ранен, продолжит службу в тихоходной авиации – однако в мае 1944-го вернётся в истребители…

https://imgprx.livejournal.net/d7322f5c30b04e02bb96b0a49923247ae22ca946/2ras48Pqy_q3Ncoe38Z06-woQNKhu2lC7KRddO9N7iUAn0blk9OCKLZaxPhzmRHmoSsEtkxzwMM2kprBQZJhfP_I8FGhttOXgVTn0kblvajlKFnDpPVRVYw3ceseX8ki

…К сожалению, продлится это недолго – уже 13 июля под Львовом Девятаев будет подбит, выбросится с парашютом, и попадёт в плен. Его отправят в лагерь. Ровно через месяц лётчик пытается бежать – Девятаева ловят и переводят в зловещий Заксенхаузен. Вероятно, этот лагерь смерти стал бы для него последней строкой в биографии – но некий сочувствующий лагерный парикмахер меняет узнику нашивку… таким образом «смертник» Девятаев действительно исчезает – и появляется Никитенко.
<
…Под этим именем он вскоре и попадёт на остров Узедом – в упомянутый лагерь Пенемюнде.
 На западной его оконечности располагалась секретная база Пенемюнде. Ее называли "заповедником Геринга". Тут испытывались новейшие самолеты. Тут находился ракетный центр, возглавляемый Вернером фон Брауном. С десяти стартовых площадок, расположенных вдоль побережья, ночами, оставляя огненные языки, уходили в небо "Фау-2". Этим оружием фашисты надеялись дотянуться аж до Нью-Йорка. Но весной 45-го им важно было терроризировать более близкую точку — Лондон. Отсюда до Лондона более тысячи километров. Ракету поднимали на самолете и запускали уже над морем.

http://zubova-poliana.narod.ru/me-ocherk-deviataev1.jpg Михаил Девятаев, мордвин из Торбеева. Фото 1950-х гг.

Авиационное подразделение, осуществлявшее испытания новейшей техники, возглавлял тридцатитрехлетний ас Карл Хайнц Грауденц. За его плечами было много военных заслуг, отмеченных гитлеровскими наградами. Десятки "Хейнкелей", "Юнкер-сов", "Мессершмиттов" сверхсекретного подразделения участвовали в лихорадочной работе на Пенемюнде. В испытаниях участвовал сам Грауденц. Он летал на "Хейнкеле-111", имевшем вензель "Г. А." — "Густав Антон". База тщательно охранялась истребителями и зенитками ПВО, а также службой СС.

8 февраля 1945 года был обычным, напряженным, с нервными перегрузками днем. Обер-лейтенант Грауденц, наскоро по-обедав в столовой, приводил в порядок в своем кабинете полетные документы. Внезапно зазвонил телефон :

— Кто это у тебя взлетел, как ворона ? — услышал Грауденц грубоватый голос начальника ПВО.

— У меня никто не взлетал ...

— Не взлетал... Я сам видел в бинокль — взлетел кое-как "Густав Антон".

— Заведите себе другой бинокль, посильнее, — вспылил Грауденц. — Мой "Густав Антон" стоит с зачехленными моторами. Взлететь на нем могу только я. Может быть, самолеты у нас летают уже без пилотов ?

— Вы поглядите-ка лучше, на месте ли "Густав Антон"...

Обер-лейтенант Грауденц прыгнул в автомобиль и через две минуты был на стоянке своего самолета. Чехлы от моторов и тележка с аккумуляторами — это все, что увидел оцепеневший ас. "Поднять истребители! Поднять все, что можно! Догнать и сбить!..".



Снимок именно угнанного Хейгкеля на месте посадки

Геринг, узнав о ЧП уже 13 февраля вместе с Борманом прилетел на Пенемюнде...  Кто угнал самолет ? Первое, что приходило на ум Грауденцу, "томми"... Англичан беспокоила база, с которой летали "Фау". Наверное, их агент.

Срочное построение в лагере сразу же показало: десяти узников не хватает. Все они были русскими. А через день служба СС доложила: один из бежавших вовсе не учитель Григорий Никитенко, а летчик Михаил Девятаев.

Мы сидим в его доме. Михаил Петрович вспоминает.

В 1934 году в мордовский поселок Торбеево прилетел самолет — забрать больного. Михаилу было шестнадцать лет. Вид самолета на поле, короткий разговор с летчиком поселили в юной душе мечту. Школа окончена. Матери он сказал : "Еду в Казань. Вернусь летчиком".

В Казань он явился босым, в майке, сшитой из стираного кумача. Первые две ночи спал на вокзале. Путей в летчики сразу найти не мог, определился в речной техникум. И окончил его успешно. Одновременно учился в аэроклубе. Потом было военное училище. В 1939 году он явился в родное Торбеево лейтенантом : "Мама, я — летчик !"

Война застала его под Минском. Уже 23 июня Михаил Девятаев участвовал в воздушном бою. 24 июня он сбил вражеский самолет. А еще через день сам попал под огонь "мессершмита" и выпрыгнул с парашютом из горящего "ишака" (истребителя И-16). Не прояви он находчивость, война и жизнь окончились бы для него в этом бою под Минском — "Мессершмит" развернулся расстрелять летчика. Михаил стянул стропы и быстро "колбасой" понесся к земле. В ста метрах он дал парашюту раскрыться и спасся. Потом он еще не один раз покидал горящие самолеты. К лету 44-го года он сбил девять вражеских самолетов. Пять раз сбивали его. У него были прострелены рука и нога. Полтора года из-за ранений летал на "кукурузнике", но потом добился возвращения в истребительный полк. Награжден тремя боевыми орденами.

Об одном случае рассказать надо. Он выявляет характер летчика Девятаева. Все, что случилось потом, в звездный час его жизни, было закономерным.

Осенью 43-го года из-под Кривого Рога надо было вывезти тяжело раненного генерала — только в Москве могли сделать сложнейшую операцию. Три самолета У-2, вылетая, не достигали цели — в тумане не находили село или терпели аварию. Девятаев, полетевший четвертым, нашел село, благополучно сел, отыскал нужный дом и узнал : генерала четыре часа назад отправили в Москву поездом ... Конечно, можно было бы вернуться и доложить все, как было. Девятаев поступает иначе. Прикинув время и путь следования нечастых в прифронтовом крае пассажирских вагонов, он полетел над железной дорогой и скоро увидел поезд. Как заставить остановиться ? "Я полетел низко, едва не касаясь колесами паровоза. Отворачивал в сторону, покачивал крыльями — нет, машинист не понимал, чего добивается "кукурузник". "Тогда, выбрав место, я посадил самолет и выбежал на полотно, отчаянно размахивая шлемом. Поезд промчался мимо. Я взлетел еще раз, обогнал состав, сел и выбежал снова на полотно".

На этот раз поезд остановился. Посреди степи генерала перенесли в самолет. К вечеру он был уже в Москве. Он лежал на носилках белый, бескровный. Велел позвать летчика. Тот подошел, приложил ладонь к шлему. Генерал попросил достать из кобуры пистолет. "Лейтенант, возьмите на память. Сколько буду жить, столько буду вас помнить".

После боя

День 13 июля был переломным. Уже на заходе солнца поднялся в четвертый раз навстречу "Юнкерсам" и не заметил, как из-за облака вынырнул "Мессершмитт"...

Сначала с ним обошлись почти по-рыцарски — перевязали рану, накормили, не тронули ордена.

В прифронтовом лагере военнопленных встретил таких же, как сам. Все в плену оказались после вынужденных посадок и прыжков из подбитых машин.



Учётная карточка Девятаева из концлагеря. Из книги "Девятаев", Саранск, 2008 г.

Их держали от остальных пленных отдельно. И на запад повезли не в поезде, а в транспортных самолетах. Начался для летчиков лагерный плен. Их поместили в отдельный барак. Рядом валялась чья-то одежда, обувь, детские рубашонки, ночные горшки ... Решились спросить у охранника: что это значит? Эсэсовец, ухмыляясь, с видимым удовольствием объяснил : "В бараке жили еврейские семьи, вчера всех ... туда, — он показал на трубу крематория, — освободили место для вас".

Cекретная база

К концу 44-го года фашисты стали испытывать острую нужду в рабочей силе.15 ноября полтысячи пленных загнали в вагоны. Везли куда-то три дня. Когда вагоны открыли, более половины людей были мертвы.

"Учитель Никитенко Григорий" (так Девятаев ухитрился обозначить себя в лагерных документах) оказался среди тех, кого построили перед комендантом нового лагеря. Тот сказал : "О побеге не помышляйте. Отсюда никто не убегал и не убежит".



Карта острова Узедом с базой Пенемюнде на побережье Балтийского моря


Самой тяжкой была работа аэродромной команды : засыпали воронки, носили замес из цемента. Но именно в эту команду стремился все время попасть "учитель из Дарницы". "Рев самолетов, их вид, их близость с громадной силой всколыхнули мысль о побеге".

Все, кто работал тут, понимали: пленным пути с этой базы не будет, всех уничтожат. И потому пытались бежать. Один отчаянный югослав затаился на островном озере. "Поймали. В назидание всем поставили перед строем и спустили овчарок. Чтобы загрызли не сразу — шею обмотали брезентом. Я видел много всего, но более страшной картины не помню. И все-таки засыпал и просыпался с мыслью: бежать !"

Во время аэродромных работ "учитель из Дарницы" не упускал случая заглянуть на самолетную свалку и там впивался глазами в приборные доски "Хейнкеля-111". Случай помог проследить операции запуска. Однажды мы расчищали снег у капонира, где стоял такой же, как "наш", "Хейнкель". С вала я видел в кабине пилота. И он заметил мое любопытство. С усмешкою на лице — смотри, мол, русский зевака, как легко настоящие люди справляются с этой машиной, — пилот демонстративно стал показывать запуск: подвезли, подключили тележку с аккумуляторами, пилот показал палец и отпустил его прямо перед собой, потом пилот для меня специально поднял ногу на уровень плеч и опустил — заработал один мотор. Следом — второй. Пилот в кабине захохотал. Я тоже еле сдерживал ликование — все фазы запуска "Хейнкеля" были ясны".

Тот день

День 8 февраля 1945 года начался на острове как обычно. "Ночью взлетали ракеты. Я не мог заснуть от рева и от крайнего возбуждения. Рано утром до построения я сказал Соколову Володе, возглавлявшему аэродромную команду: "Сегодня ! И где хочешь достань сигареты. Смертельно хочу курить". Володя снял с себя свитер и выменял на него у француза пять сигарет".

Кстати, о побеге знали многие. Даже немец из охранявших базу частей ПВО. Кто-то отказался, но никто не сдал.

"В 12 ноль-ноль техники от самолетов потянулись в столовую. Вот горит уже костер в капонире, и рыжий вахтман, поставив винтовку между колен, греет над огнем руки. До "нашего "Хейнкеля" двести шагов. Толкаю Володю : "Медлить нельзя !" А он вдруг заколебался : "Может, завтра ?" Я показал кулак и крепко сжатые зубы.

Решительным оказался Иван Кривоногов. Удар железякою сзади — и вахтман валится прямо в костер. Смотрю на ребят. Из нас только четверо знают, в чем дело. У шести остальных на лицах неописуемый ужас: убийство вахтмана — это виселица. В двух словах объясняю, в чем дело, и вижу : смертельный испуг сменяет решимость действовать.

С этой минуты пути к прежнему у десяти человек уже не было — гибель или свобода. Стрелки на часах, взятых у вахтмана из кармана, показывали 12 часов 15 минут. Действовать ! Дорога каждая секунда.

Самый высокий Петр Кутергин надевает шинель охранника, шапочку с козырьком. С винтовкой он поведет "пленных" в направлении самолета. "Но, не теряя времени, я и Володя Соколов были уже у "Хейнкеля". У хвостовой двери ударом заранее припасенного стержня пробиваю дыру. Просовываю руку, изнутри открываю запор.

Владимир Соколов и Иван Кривоногов расчехляют моторы, снимают с закрылков струбцинки ... Ключ зажиганья на месте. Те-перь скорее тележку с аккумуляторами. Подключается кабель. Стрелки сразу качнулись. Поворот ключа, движение ноги — и один мотор оживает. Еще минута — закрутились винты другого мотора. Прибавляется газ. Оба мотора ревут. С боковой стоян-ки "Хейнкель" рулит на взлетную полосу. Никакой заметной тревоги на летном поле не видно — все привыкли : "Густав Антон" летает много и часто. Пожалуй, только дежурный с флажками на старте в некотором замешательстве — о взлете ему не сообщали.

"Точка старта. Достиг eё с громадным напряжением сил — самолетом с двумя винтами управлять с непривычки сложнее, чем истребителем. Но всё в порядке. Показания главных приборов, кажется, понимаю. Газ ... Самолет понесся по наклонной линии к морю. Полный газ ... Должен быть взлет, но "Хейнкель" почему-то бежит, не взлетая, хвост от бетона не отрывается ... В последний момент почти у моря резко торможу и делаю разворот без надежды, что самолет уцелеет. Мрак ... Подумал, что загорелись. Но это была только пыль. Когда она чуть улеглась, увидел круги от винтов. Целы ! Но за спиной паника — крики, удары прикладом в спину : "Мишка, почему не взлетаем ?!!"

И оживает аэродром — все, кто был на поле, бегут к самолету. Выбегают летчики и механики из столовой. Даю газ. Разметаю всех, кто приблизился к полосе. Разворот у линии старта. И снова газ ... В воспаленном мозгу искрой вспыхнуло слово "трим-мер". Триммер — подвижная, с ладонь шириною плоскость на рулях высоты. Наверное, летчик оставил ее в положении "по-садка". Но как в три-четыре секунды найти механизм управления триммером ? Изо всех сил жму от себя ручку — оторвать хвост от земли. Кричу что есть силы ребятам : "Помогайте !" Втроем наваливаемся на рычаг, и "Хейнкель" почти у самой воды отрывается от бетона ... Летим !!!"

Домой !

Управление триммером отыскалось, когда самолет, нырнув в облака, стал набирать высоту. И сразу машина стала послушной и легкой. "В этот момент я почувствовал : спасены ! И подумал: что там творится сейчас на базе ! Посмотрел на часы. Было 12 часов 36 минут — все уместилось в двадцать одну минуту". Летели на север над морем, понимали : над сушей будут пере-хвачены истребителями. Потом летели над морем на юго-восток. Внизу увидели караван кораблей. И увидели самолеты, его охранявшие. Один "Мессершмит" отвернул и рядом с "Хейнкелем" сделал петлю. "Я видел недоуменный взгляд летчика : мы летели с выпущенными шасси".



"Хейнкель-111"


Высота была около двух тысяч метров. От холода и гро-мадного пережитого возбуждения пилот и его пассажи-ры в полосатой одежде не попадали зуб на зуб. Но ра-дость переполняла сердце. Я крикнул : "Ребята, горючего в баках — хоть до Москвы !" Всем захотелось пря-мо до Москвы и лететь. Но я понимал : такой полет не-возможен — станем добычей своих истребителей и зе-ниток".

О приближении фронта догадались по бесконечным обо-зам, по колоннам машин и танков. И вот показались дымы, вспышки разрывов ... Опять колонны людей и машин. Но теперь при виде летящего "Хейнкеля" люди с дороги бегут и ложатся. "Наши !" Эту радость неожи-данно подкрепил плотный зенитный огонь. Два снаряда "Хейнкель" настигли. Слышу крик : "Ранены !" И вижу, дымится правый мотор. Резко бросаю самолет в бо-ковое скольжение. Дым исчезает. Но надо садиться. Садиться немедленно. Внизу раскисшая, в пятнах снега земля : дорога, опушка леса, и за ней — приемлемо ровное поле. Резко снижаюсь. Неубранные шасси в земле увязнут. Надо их срезать в момент посадки скольжением в сторону ..."

Артиллеристы 61-й армии с дороги, ведущей к линии фронта, видели, как на поле, подломив колеса, юзом сел "немец". Опуш-кой, опасаясь стрельбы, солдаты бросились к самолету. А мы в "Хейнкеле" не вполне уверены были, что сели среди своих. Плексигласовый нос самолета был поврежден. В кабину набился снег с грязью. Я выбрался кое-как ... "Хейнкель", пропахавший по полю глубокую борозду, казался сейчас неуклюжим толстым китом, лежащим на животе. Первое, что предприняли прилетевшие, попытались скрыться в лесу. Захватив винтовку убитого вахтмана и пулемет с "Хейнкеля", поддерживая ране-ных, они пробежали сотню шагов по полю, но повернули назад — сил не было. Приготовив оружие в самолете, решили выж-дать, что будет.




Угнанный самолёт сразу же взяли под охрану, а его необычный экипаж — под арест. Фото 1945 г. из книги "Девятаев", Саранск, 2008 г.

На обороте полетной карты я написал, кто мы, откуда бежали, где до войны жили. Перечислил фамилии : Михаил Девятаев, Иван Кривоногов, Владимир Соколов, Владимир Немченко, Федор Адамов, Иван Олейник, Михаил Емец, Петр Кутергин, Николай Урбанович, Дмитрий Сердюков".

— Фрицы ! Хенде хох ! Сдавайтесь, иначе пальнем из пушки ! — послыша-лись крики с опушки леса.

Для сидевших в самолете это были очень дорогие слова.

— Мы не фрицы ! Мы свои, братцы !

Люди с автоматами, в полушубках, подбежав к самолету, были ошеломлены. Десять скелетов в полосатой одежде, обутые в деревянные башмаки, забрызганные кровью и грязью, плакали, повторяя только одно слово : "Братцы, братцы ..." В расположение артиллерийского дивизиона их по-несли на руках, как детей, — каждый весил менее сорока килограммов. Было это 8 февраля 1945 года.

По наводке Михаила Петровича Узедом бомбили пять дней — и наши, и союзники.

 До 2 ноября 1945 года Девятаев находился в фильтрационном лагере, созданном в бывшем концлагере. "Это твой лагерь ?" — спросил меня энкавэдэшник. "Да", — отвечаю. "А в каком блоке сидел ?" — "В тринадцатом". А он мне: "Хорошо, здесь и будешь опять сидеть".

Остряк...

Из лагеря его не раз возили в разбомблённый союзной авиацией Пенемюнде — его начал изучать С. П. Королёв. "Старший лейтенант ему говорит, указывая на меня : «Товарищ полковник, я отвечаю за него, буду везде сопровождать». Королев (он представлялся Сергеевым) закричал : «Пошёл отсюда ! Здесь я за все отвечаю !» Горячий был человек. Мы с ним ходили осматривать ракеты, — рассказывал Девятаев. — Я показал ему всё, что знал : места дислокации установок, подземные цеха. Нашлись даже узлы ракет…"

Королев тогда сказал, что пока не может «его освободить».



После этого около года Девятаеву пришлось в лагере на Иртыше рубить лес, потом, когда он возвратился в Казань,  перебивался случайными заработками, был чернорабочим. Имея диплом капитана, работал грузчиком в Казанском речном порту. Допросам он подвергался почти до конца 1951 года, об этом свидетельствуют рассекреченные материалы его дела в КГБ Татарстана.

"И так, — пишет он, — мыкался до 1957 г. Восстановить доброе имя мне помогли хорошие люди, печать. Но совсем недавно узнал : помог мне и академик Сергей Павлович Королев". Королёв ходатайствовал о возвращении ему и его товарищам доброго имени. И после запуска в Советском Союзе первого искусственного спутника земли 15 августа 1957 года М. П. Девятаеву было присвоено звание Героя Советского Союза (но не за военные подвиги и побег с Узедома, а "за вклад в советское ракетостроение"). Некоторое представление об этом десятилетии остракизма даёт представление прекрасный художественный фильм "Чистое небо" Г. Чухрая с Евгением Урбанским в роли лётчика Астахова (1961 г.), в котором видна аллюзия на судьбу М. Девятаева.

После этого жизнь изменилась. Ему были возвращены боевые награды и признаны заслуги. Стал почётным гражданином Республики Мордовия, городов Казани (Россия), Вольгаста и Циновичи (Германия). В Торбееве открыт мемориальный музей героя. О подвиге М. Девятаева написаны книги, сняты фильмы, сложены стихи и песни. В 2008 г. в Мордовии издана новая книга о герое, в неё вошли ранее неизвестные документы и факты.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/17/Arskoe_cemetery2822.jpg/320px-Arskoe_cemetery2822.jpg

В 1957 году М. П. Девятаев стал одним из первых капитанов пассажирских судов на подводных крыльях "Ракета". Позже водил по Волге "Метеоры", был капитаном-наставником. Уйдя на пенсию, активно участвовал в ветеранском движении, создал Фонд Девятаева, оказывал помощь тем, кто в ней особо нуждался. Ежегодно, порой по несколько раз, бывал в Мордовии и Торбееве, выступая с рассказами пе-ред молодежью. Следующим поколениям россиян и своих земляков он оставил описание своего фронтового пути в книгах "Полет к солнцу" и "Побег из ада".

Михаил Петрович с любимой супругой Фаиной Хайрулловной вырастили и воспитали троих детей. Оба их сына — Алексей и Александр — стали врачами-учёными, а дочь Нелли — преподавателем му-зыки.

Умер герой 24 ноября 2002 года, на 85-ом году жизни. Похоронен на аллее Героев Арского кладбища Казани, где расположен мемориальный комплекс воинов Великой Отечественной войны.

Судьба других участников побега

В конце марта 1945 года после проверки и лечения 7 из 10 участников побега (Соколов, Кутергин, Урбанович, Сердюков, Олейник, Адамов, Немченко) были зачислены в одну из рот 777-го стрелкового полка (по другим данным — в 447 стрелковый Пинский полк 397 стрелковой дивизии) и отправлены на фронт (даже Немченко, потерявший один глаз, уговорил отправить его на фронт в качестве санитара стрелковой роты). Трое офицеров — Девятаев, Кривоногов и Емец — до конца войны оставались вне зоны боевых действий, ожидая подтверждения воинских званий.
Рота, в которую были зачислены семеро из десяти беглецов, участвовала в штурме города Альтдама. 14 апреля, во время форсирования Одера, погибли Соколов и Урбанович, ранен Адамов. По сведениям Девятаева: Кутергин, Сердюков и Немченко погибли в бою за Берлин за несколько дней до победы, а Олейник погиб на Дальнем Востоке, в войне с Японией. Из семерых остался в живых только один — Адамов, он вернулся в посёлок Белая Калитва Ростовской области и стал шофёром. Емец после войны вернулся в Сумскую область и стал бригадиром в колхозе.

• Иван Кривоногов — уроженец села Красная Слобода Борского района Нижегородской области, был пехотинцем и носил звание лейтенанта. Участвовал в сражениях на границе, попал в плен в первые дни войны (6 июля 1941 года). В плену жил под вымышленными именем «Иван Корж», выдавая себя за украинца. Так же, как и Девятаев, участвовал в неудачной подготовке побега; при подготовке побега убил лагерного полицая, за что был отправлен в концлагерь Натцвиллер под Страсбургом, а оттуда, в конце 1943 года — на остров Узедом; в 1944 году пытался вместе с группой единомышленников организовать побег с острова на лодке, однако реализовать свой план им не удалось.

• Владимир Соколов — уроженец Вологодской области, артиллерист, в плен попал в начале 1942 года, два раза пытался бежать, за попытку побега был отправлен в концлагерь, где познакомился с Кривоноговым, вместе они были направлены на Узедом и вместе планировали побег с острова на лодке.

• Владимир Немченко — белорус, после попытки побега немцы выбили ему один глаз и отправили на остров Узедом.

• Фёдор Адамов — уроженец села Белая Калитва Ростовской области

• Иван Олейник — уроженец кубанской станицы Анастасиевская, начало войны встретил на Украине во время занятий в полковой школе в звании сержанта. Его взвод попал в окружение и не смог пробиться к своим, после чего он на базе взвода организовал партизанский отряд; во время одного из столкновений с немецкими силами охраны порядка Олейник попал в плен и был отправлен на работы в Германию.

• Михаил Емец — уроженец села Борки Гадячского района Полтавской области, был политруком и носил звание старшего лейтенанта. Попал в плен в июне 1942 года.

• Пётр Кутергин — 1921 года рождения, место рождения — станция Чернушка Свердловской области (в настоящее время станция находится на территории Пермского края).

• Николай Урбанович — уроженец села под Бобруйском, попал в плен мальчиком и был угнан в Германию во время наступления немецких войск в 1941 году. После двух попыток побега был отправлен в концлагерь, а оттуда, в 1943 году — на Узедом. Познакомился с Девятаевым во время работы в бригаде, через него Девятаев устанавливал контакт с группой Кривоногова — Соколова.

• Тимофей Сердюков (в воспоминаниях Девятаева упоминается как Дмитрий) — познакомился с Девятаевым в лагере, после того как тот избежал смерти, укрывшись под фамилией Никитенко.
Сердюков был соседом Девятаева по нарам, и вместе с ним был направлен на Узедом. По воспоминаниям Девятаева и Кривоногова, имел весьма беспокойный характер и, зная о тайне Девятаева, а затем — и о плане побега, доставлял им немало беспокойства.

Воспоминания Михаила Петровича: Девятаев М.П. Полет к солнцу. — М.: ДОСААФ, 1972.
Очерк Побег из ада или Подвиг мордвина из Торбеева
Видеофильм о М. Девятаеве "Тайны Забытых Побед. Догнать и уничтожить!"
https://mikle1.livejournal.com/8382713.html
https://mikle1.livejournal.com/2176438.html
http://naspravdi.info/novosti/o-lyotchike-devyataeve-i-ego-podvige
http://zubova-poliana.narod.ru/me-ocherk-deviataev.htm
/lj-cut>
Tags: Великая Отечественная
Subscribe

Posts from This Journal “Великая Отечественная” Tag

promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments