Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Спецназ КГБ СССР «Зенит» /продолжение/



Август 1979 – первая и единственная фотография на снятой «секретной» вилле – в первом ряду четвёртый справа Бояринов, справа за ним во втором ряду Глотов. Первый справа во втором ряду – Яковлев. На переднем плане афганская борзая хозяев виллы, которая так и осталась жить на вилле.

Естественно, что уведомление о своем предполагаемом невозвращении было воспринято куосовцами без энтузиазма, но и особых переживаний по этому поводу тоже не было, поскольку на курсах много внимания уделялось не только специальной, но и психологической подготовке, поэтому куосовцы были готовы выполнить любое задание в интересах своей Родины в любой точке земного шара и были уверены в своих возможностях. Это абсолютно не означает, что им промывали мозги, готовя бездумных и на всё согласных роботов. Наоборот, на КУОС учили принимать решения обдуманно и осознанно, но куосовцы действительно были патриотами своей великой Родины и готовы были её защитить даже ценой собственной жизни, как бы высокопарно это не звучало.

Хотя, в отличие от других учебных заведений СССР, в том числе в системе КГБ, на КУОС марксистско-ленинская подготовка… полностью отсутствовала. Правда, в феврале во время парашютно-десантной подготовки на базе Тульской дивизии ВДВ куосовцам читали порядка 10 «лекций» о положении в международном рабочем движении, но читались они перед обедом и после очень интенсивных двухчасовых занятий по физподготовке, поэтому естественно, что большинство слушателей, к тому же попав с мороза в теплое помещение, просто спали сном невинных младенцев. Их никто не будил, так как руководство на таких занятиях не присутствовало, а лектору, в качестве которого выступал приезжавший из Москвы сотрудник ПГУ, хватало и тех 7−8 человек, которым было действительно интересно его послушать.

Таким образом, эти «лекции» фактически сводились к беседам на политические темы узкого круга лиц, которые при этом старались не очень громко говорить, чтобы не мешать спящим. Естественно, что ни о каких конспектах, семинарах и тем более зачётах по этим «лекциям» никто даже не вспоминал. Впрочем, в Туле это уже никого не удивляло, поскольку в самом начале учёбы на КУОС в первых числах января преподаватель огневой подготовки Фёдор Степанович Быстряков во время ежедневного развода перед началом занятий на вопрос о том, как оформить подписку на газеты на время пребывания на КУОС, в присутствии Бояринова полушутя-полусерьёзно, но очень доходчиво «разъяснил»: «Забудьте про подписку и газеты — кто читает, тот думает, кто думает, тот сомневается, а вам сомневаться нельзя».

Согласно программе подготовки, в июне куосовцы должны были отправиться на горную подготовку в Горный учебный центр (ГУЦ) Закавказского военного округа МО СССР «Памбак» рядом с Кироваканом и в мае на одном из разводов тот же Быстряков как бы между прочим заметил, что в «Памбаке» спиртного нет, а ближайший магазин, где оно продаётся, находится за перевалом, так что если у кого в июне какие-то даты, которые надо отмечать, то спиртным следует запастись заранее. Намёк был не только понят, но принят к исполнению, поэтому водкой перед поездкой в ГУЦ запаслись основательно и не только те, у которых в июне были какие-то «даты». Однако в связи с изменившимися обстоятельствами горная подготовка была отменена, но водка-то осталась и обратно в магазин её, естественно, никто не понёс. А тут ещё и денежное довольствие выдали наперёд на срок командировки, создав таким образом все условия для того, чтобы последние дни на Родине перед командировкой хорошо запомнились, чем куосовцы и не преминули воспользоваться.

В общежитии, находившемся в двухэтажном деревянном здании постройки 1930-х годов, как пел Высоцкий, была «система коридорная», а в комнатах, в зависимости от их размеров, размещалось от двух до пяти человек, зато в каждой из них стоял старый, ещё бобинный магнитофон для занятий по иностранным языкам, изучению которых на КУОС придавалось очень много внимания. Естественно, что Высоцкий, АВВА, Boney M и другие популярные исполнители того времени стали по вечерам звучать гораздо чаще, нежели фонетические записи, а народ отрывался на полную катушку до 2−3-х часов утра. Зрелище было достаточно впечатляющее — двухэтажное здание среди ночного леса ярко сияло огнями, как плывущий по реке туристический пароход, а из открытых окон гремела музыка на любой вкус.

Такой откровенной ночной гульбы совершенно секретный объект КГБ не видел за десятки лет своего существования с 1938 года. Конечно, такая бурная ночная «спецподготовка» никак не могла пройти мимо внимания руководства КУОС, тем более, что все комнаты в общежитии находились на стационарном прослушивании, что было вполне естественно, поскольку людей, которым много доверяют, следовало и тщательно изучать. Но даже ночной приход Бояринова с последующим утренним жесточайшим разносом на разводе ситуацию не изменил. Все ведь прекрасно понимали, что вносить изменения в представленный в Политбюро ЦК КПСС и уже утверждённый (!) списочный состав ГСН никто не будет. Правда, следует отметить, что ночная «спецподготовка» никак не мешала дневной, и куосовцы каждое утро в 8:30 стояли на разводе, получали задание на день, готовили оружие, спецтехнику и прочее имущество к вылету, а с помощью сотрудников ПГУ изучали политическую обстановку, историю, быт, обычаи, специфику географических зон Афганистана для учёта в оперативной работе и применительно к возможным действиям по локализации острых ситуаций.

3 июля ГСН «Зенит» двумя самолетами — на личном Ту-134 председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова и Ил-76 — стартовала с аэродрома Чкаловский в Ташкент. Прилетевший первым Ил-76 с 12 тоннами груза и шестью сопровождавшими его куосовцами встретили неожиданным известием о том, что Ил в Кабул не полетит, более того, через два часа он должен улететь обратно в Москву, а в Кабул полетит стоящий в метрах 70-ти от Ила Ан-12, в который и следует переместить груз. С учётом того, что основу груза составляли боеприпасы и оружие, в т. ч. совершенно секретные экземпляры, то о привлечении помощи «со стороны» даже речи не могло быть, а ждать прилёта основной группы не позволяло время. Так что шести куосовцам пришлось здорово побегать с тяжёлыми ящиками под жарким узбекским солнцем, чтобы уложиться в отведённое время.

Утром 5 июля ГСН вылетела из Ташкента в Кабул, который встретил жарой и… двойственностью положения «зенитовцев» в посольстве. О принадлежности к КГБ упоминать категорически запрещалось и даже не все сотрудники посольской резидентуры знали о принадлежности группы к КГБ, поскольку официально ГСН «Зенит» прибыла под видом резервистов запаса погранвойск для охраны посольства. Это незнание было заметно и по инструктажу офицера безопасности посольства полковника Сергея Гавриловича Бахтурина, который строго-настрого предупредил «зенитовцев», что им не следует общаться с сотрудниками и служащими посольства, особенно с одинокими женщинами, а тех, кого он за этим «застукает», незамедлительно в двадцать четыре часа и с позором откомандирует обратно в Союз.

Он же впервые обозначил негативное отношение к появлению в посольстве «зенитовцев» со стороны жены посла, которым в то время был Александр Михайлович Пузанов. По словам Бахтурина мадам Пузанова была категорически против проживания в школе «солдат», предупредила, что сама будет контролировать состояние помещений, в которых они будут жить, и территорию школы. Попутно запретила «солдатам» посещать большой бассейн посольства, а также пользоваться маленьким бассейном, расположенным непосредственно перед школой, в котором был душ. Мыться она милостиво позволила на заднем дворе школы под шлангом для поливки газонов.

Тем не менее, даже несмотря на такой негативный приём, работать было надо, и потому «зенитовцы» определили направления наиболее вероятного нападения на посольство, варианты возможной эвакуации сотрудников посольства и членов их семей, наметили маршруты патрулирования и оборудовали огневые точки-посты в межкрышном пространстве панельных домов. Для того чтобы крыши домов не так нагревались под жарким южным солнцем, на расстоянии около полутора метров от основной крыши делалась ещё одна и тоже бетонная крыша для того, чтобы воздушная «подушка» между ними предохраняла основную крышу дома и, соответственно, жителей верхних этажей от перегрева. Но никак не тех, кто часами находился в этом межкрышном пространстве за мешками с песком и наблюдал за ситуацией вокруг посольства. Сауны было уже не надо.

Определившись с системой охраны посольства, «зенитовцы» стали жить по графику «шесть через двенадцать», — шесть часов на посту или в патруле, а двенадцать часов якобы на «отдых», в течение которых шесть часов часть бойцов должна была находиться в резервной группе быстрого реагирования для возможных экстренных выездов в случае беспорядков, т. е. всё равно в форме и при оружии. Для всех свободных от наряда подъем был в шесть утра, потом — полуторачасовые занятия по физподготовке и рукопашному бою. Отработка всех элементов, включая броски, выполнялась либо на бетонных плитах школьного двора, либо в лучшем случае просто на земле, которая по твёрдости от бетонных плит немногим отличалась. Как говорил при этом Долматов: «Чтобы не расслаблялись». В течение дня Бояринов или Глотов также собирали свободный состав на 30−40 минут для информирования об оперативно-политической обстановке. Так что для сна больше шести часов в сутки, и то в лучшем случае, выкроить никак не удавалось. Быт оставлял желать лучшего даже по сравнению со «спартанскими» условиями жизни на КУОС с его коридорными «удобствами» и кроватями с металлической сеткой, поскольку спать приходилось в одной большой комнате-классе сначала на раскладушках, а затем на солдатских кроватях, причём первую неделю вообще без постельного белья.

Август 1979 – первая и единственная фотография на снятой «секретной» вилле – в первом ряду четвёртый справа Бояринов, справа за ним во втором ряду Глотов. Первый справа во втором ряду – Яковлев. На переднем плане афганская борзая хозяев виллы, которая так и осталась жить на вилле

Август 1979 – первая и единственная фотография на снятой «секретной» вилле – в первом ряду четвёртый справа Бояринов, справа за ним во втором ряду Глотов. Первый справа во втором ряду – Яковлев. На переднем плане афганская борзая хозяев виллы, которая так и осталась жить на вилле

Питание было вообще, мягко говоря, никакое. Денег на приобретение продуктов в первое время совсем не было, поскольку первые командировочные в афганях выдали только недели через три. Привезенный с собой сухой паёк расходовали настолько экономно, что некоторые «зенитовцы», и без того не толстые, потеряли в весе за два месяца по 10−15 килограммов. Меню не страдало ни разнообразием, ни объемом. Завтрак: две галеты, два кусочка сахара, стакан чая и 100-граммовая банка консервированной каши на двоих. Обед: три галеты, полтарелки прозрачного жиденького супа, в котором плавают полкартошки и пару волокон тушенки (одна 525-граммовая банка на 38 человек!), 100-граммовая банка каши и стакан компота. Ужин: две галеты, два кусочка сахара, стакан чая и 100-граммовая банка каши на двоих.

Довольно забавным было и соблюдение абсолютного запрета на употребление спиртных напитков. На КУОС, в отличие от других учебных заведений КГБ, употреблять спиртные напитки в общежитии не запрещали. Но перед вылетом в Афганистан Бояринов объявил, что на период командировки употребление любого алкоголя категорически запрещено даже в самых минимальных количествах и по любому поводу. Это было принято к сведению и спорить, конечно, никто не стал, но водку-то все равно взяли, поскольку от дней рождения никуда не денешься, а таможенных досмотров по вполне понятным причинам ГСН не проходила. Поэтому «даты» в данной ситуации отмечались весьма своеобразно — перед обедом или перед ужином (в зависимости от обстановки) группка в 5−7 человек мгновенно концентрировалась в обусловленном месте, водка молниеносно разливалась в подставленную посуду, краткость тоста с пожеланиями была просто гениальной, а затем народ, как ни в чём не бывало, шёл в столовую «закусывать», если это можно было так назвать, исходя из вышеприведённого «меню».

Нестыковки организационного плана были не только бытовыми. По вполне понятным причинам «зенитовцам» категорически запретили сообщать перед выездом родным, куда они отправляются. Поэтому по рекомендации начальства все стандартно написали, что едут на два месяца в горы и писать оттуда не смогут… ввиду отсутствия там почтового отделения?! Через неделю после прибытия в Кабул «зенитовцам» озвучили «горный» адрес для переписки с родными: «Посольство СССР в Афганистане». Можно только представить себе родственников, ещё не отошедших от «гор» без почтового отделения, при прочтении адреса «почтового отделения» в этих «горах». Вскоре посольскую почту заменили на полевую, что только подчеркнуло недоработку некоторых организационных моментов.

Были и достаточно смешные эпизоды, связанные с той же чрезмерной страстью к вопросам конспирации. На КУОС все учились не под своими фамилиями и потому настоящих фамилий своих однокурсников куосовцы практически не знали. Эти псевдонимы в целях конспирации решили сохранить и на период командировки, хотя загранпаспорта были выписаны на настоящие фамилии. Но поскольку в группе были куосовцы из разных выпусков, а разнообразия предлагаемых псевдонимов на КУОС не наблюдалось, то в группе оказалось сразу несколько псевдооднофамильцев, в связи с чем, естественно, возникла путаница, так что в конечном итоге пришлось переходить на настоящие фамилии. Правда, от этого стало не намного легче, поскольку основная часть группы была выпуска 1979 года, уже привыкшая к псевдонимам своих товарищей, и без дополнительного уточнения, кто есть кто, иногда было трудно сразу сообразить, с кем надо идти в наряд или выезжать в город.

Впрочем, никто на эти моменты не жаловался и жизнь они особо не омрачали, поскольку все понимали, что они первые, и поэтому организационные нестыковки вполне естественны. Несмотря на определённые организационно-бытовые неурядицы, на первом плане всегда была работа, в которой физическая охрана посольства всё больше отходила на второй план, да и людей для неё оставалось всё меньше, поскольку несколько человек, например, уехали в провинции, чтобы получать информацию о ситуации не только в Кабуле. В отдельной комнате-классе, где жили руководители ГСН и которая по этой причине громко называлась «штабом», размещалась также радиостанция, с которой в Управление «С» ежедневно уходили шифровки с собственной информацией «Зенита» о ситуации в Афганистане и её оценкой, которая не всегда совпадала с другими источниками, поскольку у «зенитовцев», включая руководство ГСН, всегда был свой взгляд на происходящие события и перспективу их развития.

Поначалу жизнь несколько отравляло отсутствие нормального отношения со стороны посольского контингента вследствие позиции жены посла, которая в любом посольстве фигура если и не первая, то и определённо не вторая, и потому её отношение к «зенитовцам» не могло не сказываться и на отношении со стороны остальных посольских работников, что было достаточно неприятно. К тому же посольский контингент никак не мог понять, что это за непонятные «солдаты», которые то сутками сидят на постах на крышах зданий, то патрулируют посольство в какой-то странной форме песочного цвета без каких-либо знаков отличия, но с оружием, то в гражданке, но опять-таки с оружием, уезжают в Кабул даже тогда, когда вообще никого в Кабул из посольства не выпускают.

Поскольку обстановка постепенно накалялась, то, чтобы выйти из этого положения, Бояринов организовал показательные занятия для посла и руководителя Оперативной группы КГБ в Афганистане Бориса Семёновича Иванова. Увиденная отработка приемов самообороны с различными видами оружия прямо на бетонных плитах школьного двора, метание ножей, топоров и других острых предметов настолько впечатлила посла, что по его просьбе для дополнительной охраны его и Иванова сразу же было выделено три «зенитовца», которым предоставили посольскую «Волгу» ГАЗ-24 с форсированным двигателем, а все запреты «послицы», как её между собой называли «зенитовцы» после инструктажа Бахтурина, немедленно были сняты, что впрочем, вызвало с её стороны только ещё большее негодование, а сама она по-прежнему относилась к «зенитовцам» с откровенной неприязнью.

В августе в Кабул с очередной попыткой примирения Тараки и Амина прилетел член Политбюро ЦК КПСС Борис Николаевич Пономарёв. Естественно, что его дополнительной охраной было поручено заниматься «Зениту». По этому случаю был организован ещё один пост в примыкавшем к внешней ограде посольства саду резиденции посла, где должен был жить Пономарёв во время своего пребывания в Кабуле. Территория резиденции посла, включая сад, была отделена от территории посольства и могла посещаться только по приглашению посла либо его супруги. На новый круглосуточный пост было выделено 6 человек, что, конечно, стало дополнительной нагрузкой, но особых нареканий ввиду её краткосрочности не вызвало.

Тем не менее уже первая пара вернулась с поста в шоковом состоянии, поскольку «послица» не упустила представившийся шанс продемонстрировать «солдатам» своё отношение к ним. Эта ситуация подробно описана непосредственным участником событий «зенитовцем» Валерием Куриловым в 14-й главе написанной в соавторстве с начальником Управления «С» Юрием Дроздовым книги «Шторм-333», когда «послица» на виду у изумлённого наряда пересчитала фрукты на деревьях и овощи на грядках, а затем грозно «зенитовцев» предупредила: «Ничего здесь не трогайте, это наш садик! Смотрите…, я всё здесь запомнила!»

Продолжение следует...
Tags: Афганистан, КГБ, ОСНАЗ
Subscribe

Posts from This Journal “КГБ” Tag

promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments