Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Categories:

«Что было бы с нами, если бы Гитлер погиб!»

Генерал Хейнрици, ниже его дневники и письма с фронта.

Нюрнбергский трибунал так и не признал Верховное командование и Генеральный штаб вермахта преступными организациями. В условиях начинающейся холодной войны англосаксам понадобились советы немецких генералов, имевших опыт войны с «большевиками».

Их включили в специальную группу по написанию истории Второй мировой войны. Под руководством бывшего начальника генерального штаба вермахта Ганса Гальдера они, готовя свои мемуары и «исследования», целенаправленно фальсифицировали историю войны, создавая миф о «чистом вермахте», якобы не причастном к преступлениям нацистов. Да они бы и без янки так поступали - нет таких людей, которые бы не скрывали свои преступления и не рядились в белое в своих воспоминаниях...

Генерал Хейнрици, несмотря на малую известность, сыграл во Второй мировой немалую роль. Участник Первой мировой, поддержал нацистов после их прихода к власти. Командовал XXXXIII корпусом при завоевании Франции в 1940 г., на Восточном фронте с 22 июня командовал тем же корпусом в составе группы армий «Центр», участвовал в наступлении на Москву в Калужской и Тульской областях, затем оборонялся в роли командующего корпусом, а затем 4-й армией вермахта в районе Юхнова, где под его командованием войска вермахта долго держались в полуокруженном состоянии.

В конце войны как командующий 1-й танковой армией воевал в Венгрии, а в марте 1945 г. сменил Гиммлера на посту командующего группой армией «Висла». Перед самым крушением Третьего рейха отказался от безнадежной обороны Берлина, был снят с должности и в конце мая попал в английский плен. В нацистскую партию не вступал, его жена была наполовину еврейкой, что ничуть не помешало его военной карьере.

Обычный военный профессионал, генерал вне политики? Обычный — да, вне политики — отнюдь нет.

Из опыта Первой мировой войны он выносит убеждение: «Практика показала нам, что право на стороне сильного и что прекрасный догмат о превосходстве моральных устоев над количеством солдат и вооружений — чушь».

Ага, "бог на стороне больших батальонов". Плавали, знаем. Чушь, опровергнутая практикой наших предков и собственными "шишками".

Это убеждение генерал подкрепляет выводом: для реванша нужно больше солдат, больше вооружений, больше порядка и меньше «критиканов» в грядущей войне. Нацисты поначалу его не слишком радуют, но уже в феврале 1933 г. он надеется, что «мы наконец уйдем от этого жидовско-марксистского свинства», и «искренне радовался», когда «коммунистические вши» бежали из Германии, чтобы спастись от нацистов.

А то, что при этом у еврейского магазина оскорбили его жену, а служанку  побили за покупки «у еврея», — это ничего, «вполне можно перенести».

В марте 1933 г. Хейнрици после прослушивания речи Гитлера удовлетворенно заключает: «В настоящее время у меня нет поводов беспокоиться о том, что принесет нам будущее, я надеюсь, что все пройдет хорошо». Эту мысль он не раз подчеркивает и в дальнейшем:

«В военном плане новое правительство дает нам так много, оно так поддерживает все наши военно-политические запросы, что иного и желать нельзя»; «мы <...> можем быть благодарны, что имеем в рейхе правительство, столь четко и энергично отстаивающее национальную идею».

Хейнрици с удовольствием отмечает, что его дети поют нацистские песни, что в концлагеря сгоняют «самый мерзкий народец» — это запись уже от 19 января 1937 г. Начавшуюся Вторую мировую он называет «превентивной», а спасение Гитлера от покушения 10 ноября 1939 г. называет «чудом»: «Что было бы с нами, если бы он погиб!»

Действительно!

Перед нами — нацист, только без партийного значка (возможно, по причине жены-полуеврейки). Такой же, как подавляющее большинство бывшей кайзеровской военной элиты, которое не разделяло некоторые нацистские «перегибы», но в целом было совершенно удовлетворено всей политикой нацистов, в том числе и антисемитизмом, и уничтожением  коммунистов, и готовящейся войной.

Он искренне радуется комфортной жизни во Франции, откровенно наслаждается плодами победы, и вот — он командует корпусом в группе армий «Центр». Русские пространства враждебны, русские деревня и города — сплошное убожество (кроме некоторых церквей), «русский совершенно пассивен, он делает, что ему приказано <...> он свыкается с плачевнейшими условиями жизни и не чувствует малейшей потребности их изменить».

Зимой, например, русские (генерал не различает белорусов, русских и украинцев) не работают, а только лежат на печи, и даже сама одежда их вызывает у него презрение и раздражение. Впрочем, после наступления морозов генерал с удовольствием натягивает валенки с калошами и меховую шапку. И он совершенно не видит противоречия между своими утверждениями о «пассивности» русских и своей же записью: «...Не создается впечатления, что русская воля к сопротивлению сломлена. Пока есть ощущение, что война, даже в случае захвата Москвы, продолжится где-нибудь в глубине этой бесконечной страны».

  В периоды успехов он с удовольствием передает показания пленных (или доклады подчиненных о допросах) о том, что солдаты воюют только из страха перед комиссарами, надеется на скорую победу в начале июля, а затем в октябре 1941 г. под Москвой, заявляет, что «К концу месяца /октября/ у него /Сталина/ не останется ни его столицы, ни знаменитого промышленного региона в Донецком бассейне, а армия будет чудовищно ослаблена».

8 ноября, жалуясь на холод, он уверен: «Но главное то, что они все равно проиграют в войне».

11 декабря (несколькими днями раньше началось контрнаступление Красной армии под Москвой) Хейнрици уже смиряется, что «русский будет разбит лишь после того, как потерпит поражение в новой летней кампании 1942 г.».

20 декабря, когда корпусу Хейнрици грозит окружение, он признает: «русского совершенно недооценили», теперь все выглядит «угнетающе», генерала охватывает фатализм... и он начинает все время вспоминать господа. В дневник все чаще и чаще врезаются мольбы и жалобы, адресованные всевышнему. Создается впечатление, что перед нами литературная стилизация. Однако нет — перед нами генеральский «окопный дневник»,.

11 декабря 1941 г. он заключал после прочтения рассказа Толстого:

«Его рассказ „Утро помещика“ рисует крестьян, которых мы видим ежедневно: добродушных, послушных, но без всякой инициативы, сами они ни за что не берутся, даже наоборот, отвергают все благое, если оно мешает полюбившемуся порядку вещей. И знать не хотят о каких-либо улучшениях. С такими людьми прогресса не достигнешь. С учетом такого положения вещей мой переводчик говорит: два немецких протектората уже образованы. Они станут хорошими колониями. Остаток России распадется на самостоятельные республики. Советское правительство само уже это подготовило. До Байкала они будут зависимы от Германии, а дальше — от Японии. Тем самым проблема России будет решена».

 Русские воюют «коварно», окруженцы и партизаны /о,боже!/ стреляют /!!!/ в немцев. Это возмущает Хейнрици. Он с удовлетворением пишет о том, как его переводчик охотится на партизан (или тех, кого он считает таковыми, включая женщин) и убивает их как на месте.

«Бейтельшпахер только 6-го числа поймал 60 человек, из них 40 красноармейцев. 20 он сумел осудить и прикончить. Одного молодого парня [переводчики дневника выяснили, что речь идет о 16-летнем разведчике Александре Чекалине] они повесили в городе, то есть они освобождают полевых жандармов от этой безрадостной работы и сами ее выполняют. Бальцен с интересом наблюдал за зрелищем. Все впечатлены партизанской силой духа. Ни один ничего не выдает, все молчат и идут на смерть».

Одно беспокоит в этой связи беспартийного нациста генерала Хейнрици:

«Я сказал Бейтельшпахеру, чтобы он не вешал партизан ближе, чем в ста метрах от моего окна. Не самый приятный вид с утра. [Граф] Мой заметил, что Гёте в Йене прожил три недели с видом на виселицы».

Он пишет о партизанах с опасением, но и с презрением кадрового военного:

«Зачастую их можно увидеть болтающимися на веревке в деревнях, но многие другие еще слоняются по округе».

Хейнрици в октябре 1943 г. пишет: «За нашими спинами уже не просто хозяйничают партизаны, а восстает практически вся страна». Та самая страна, что по его недавнему мнению была населена «послушными» убогими людьми. Услышав сообщение советской Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний нацистов о том, что его причислили к списку военных преступников, он вроде бы посмеялся, но изменил свое поведение и стал возражать против уничтожения оставляемых вермахтом городов, в частности Смоленска, хотя раньше в таком «гуманизме» замечен не был.

Не случайно Хейнрици стремился оказаться в плену у англичан и американцев.

Генерал Хейнрици, обыватель, которого волнуют будущие имения на Востоке, а также судьба его собственности в Германии (об этом он часто пишет жене), заставляет вспомнить другого, но уже партийного нациста — оберштурмбанфюрера СС Адольфа Эйхмана.

О его процессе Ханна Арендт написала знаменитую книгу: «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме». Арендт показала, что палач евреев Эйхман был нормальным человеком, обывателем с претензией на интеллектуальность, отнюдь не патологическим фанатиком — в этом и заключалась банальность, а вовсе не в том, как часто воспринимают это слово не читавшие книгу Арендт, что суть фашизма — в безликих исполнителях.

Генерал Хейнрици, как показывают его записки, при всей разнице с Эйхманом,   вдохновленный  нацистской идеологией банальный исполнитель воли Гитлера по уничтожению "недочеловеков".

Полный текст книги на сайте militera.lib.ru.
Tags: Великая Отечественная
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo mgu68 october 14, 09:34 21
Buy for 110 tokens
Начну с главного: нужна срочная помощь психологу Борису Петухову, который вместе с дочерью занимается психореабилитацией детей Донбасса. Многие знают его по истории Воочонка - мальчика из Донецка, который дил под открытыми обстрелами. Пост создан близким другом семьи психолога, преподавателя и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments