Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Categories:

"Двое учат украинский, а остальные играют в мяч"



В украинской историографии — как советской, так и современной — киевлянин Шульгин это ярчайший, «хрестоматийный» пример «украинофоба», «украиножера», «русификатора», «русского шовиниста». Есть  популярная книга Шульгина «Украинствующие и мы!» Но в действительности этой книгой шульгинское понимание «украинского вопроса» не исчерпывается, да и саму эту книгу порой трактуют весьма вольно.

Для начала все же стоит остановиться на одном важном моменте из биографии Шульгина, малоизвестном для широкой публики.

Родись он на год позже — быть бы ему не Василием Витальевичем Шульгиным, а Василием Дмитриевичем Пихно. Дело в том, что его мать, Мария Константиновна, родила сына не от своего законного мужа — историка Виталия Яковлевича Шульгина, а от любовника — экономиста Дмитрия Ивановича Пихно. Спустя год Виталий Яковлевич умер, и Мария Константиновна вышла замуж за Пихно. Последующие их дети рождались под фамилией нового мужа — Пихно, а вот Василий так и остался Шульгиным и всю жизнь на публике именовал своего настоящего отца отчимом.

Он сам не любил распространяться на эту тему, но в его неопубликованных записках есть одна оговорка: «Я ношу вовсе не ту фамилию, которую я должен был бы носить». И еще: «Насколько можно судить по всем моим родственникам, в них совершенно нет типичных малороссийских черт, а скорее великорусские или белорусские, и это как в смысле физическом, так и в духовном. Я всю жизнь чувствовал какую-то существенную разницу между собою и шульгинской породой, имя которой я носил».

Себя же Василий Витальевич считал именно малороссом. Главным героем для него всегда был Богдан Хмельницкий, «батько Богдан» — объединитель русской земли, а главным днем русской истории — 8 января 1654 года, день Переяславской рады. К тому же Богдан был его земляком — и гетман, и семейство Пихно происходили из-под Чигирина. Таким образом, Шульгин был не «пришлым москалем», а самым что ни на есть «коренным малороссом», «хохлом», как он сам себя часто называл.

Когда публицист И.И. Колышко написал про одного человека, что тот был «смесь хохла с русским», Шульгин с возмущением ответил: «Значит, хохол — не русский? Гоголь тоже был полтавец, и не "смесь", а чистокровный хохол. Значит, выходит, и Гоголь был не русский».

Это не мешало бы запомнить некоторым особо рьяным противникам нынешней украинской власти, которые, вполне справедливо критикуя политическое «украинство», при этом совершенно непотребным образом измываются в Интернете над «хохлами», превратив это ироническое обозначение южнорусского населения в страшное оскорбление (стоит отметить, что, называя себя самого «хохлом», Шульгин вполне мог в разговорной речи назвать великоросса «кацапом», совершенно при этом не желая никого оскорбить).

Проявления малороссийской самобытности никогда не были чужды Шульгину, но носили для него, этнографический характер, а местный патриотизм, совмещенный с общерусским, был одним из основных свойств его характера.

С симпатией и интересом относясь к местным говорам простонародья, Василий Витальевич считал, что все же они не могут играть прогрессивную роль литературного языка:

«Хотя русский литературный язык, в общем, создался на северной основе, но он вовсе не совпадает с великорусской простонародной речью. Это язык именно литературный. Он является плодом усилий всего русского народа. Он в течение веков выкован непрерывной, преемственной работой трех главных очагов русской мысли — Киевом, Москвой и Петроградом. Являясь костью от кости и плотью от плоти всего русского народа, он доступен ему, народу, на всем пространстве России и без труда усвояется малорусским населением. Овладев им, простой малорусский хлiбороб приобщается ко всей общерусской литературе от Пушкина до Достоевского, а это — кое-что, между прочим. Не овладев, он останется при Шевченке.

Шевченко хорош, — нет слов, но вчера Шевченко, сегодня Шевченко, завтра и послезавтра Шевченко — надоест же, наконец, прости Господи! Хлiборобу, если он захочет быть образованным человеком, необходимо овладеть какой-нибудь из «мировых грамот»: чи немецкой, чи французской, чи английской. Но поди же выучись этим штукам, не так-то это легко! А вот тут под боком лежит мировая грамота своя, собственная, русская, да и учить ее почти что не надо, — сама в рот лезет, как гоголевский вареник. И сколько бы ни шипели «украинцы», хлiбороб, рвущийся к свету, от мирового русского языка добровольно не откажется. Вот почему они и стремятся засадить его в такие тиски…»

Особенно причудливо шульгинское мировоззрение отразилось на взглядах его среднего сына, Вениамина (или, как его называли в семье, Ляли). Екатерина Григорьевна Шульгина, первая жена Василия Витальевича, вспоминала: «Носит русские национальные ленты демонстративно, в пику «украинцам»… Но о «жовто-блакитном» флаге выражается: «Приятно посмотреть на наш ридный прапор…»

Все это говорилось не вполне всерьез, но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки. При этом, несмотря на весь свой региональный патриотизм и полушутливую-полусерьезную любовь к «мове», Вениамин сражался в рядах белой армии именно за «великую, единую и неделимую Россию», а не за «самостийную Украину».

Еще один курьезный эпизод, связанный с отношением Шульгина к «мове», произошел в начале 1919 года в Одессе. В это время Василий Витальевич был неформальным советником одесского «диктатора» А.Н. Гришина-Алмазова. Шульгин так вспоминал об этой истории в своей книге «1919 год»:

«Дело было в следующем. Когда Гришин-Алмазов принимал власть после жестокого боя с петлюровцами, он, разумеется, был соответственным образом настроен к «Украине». Он был в настроении провести целый ряд резких мер в смысле — «закрыть — воспретить — прекратить»… Я помню наш разговор.

— Не могу же я допустить, чтобы эту проклятую, изменническую мову преподавали в гимназиях! Я прекращу это безобразие!

— Напрасно, — сказал я.

— Как? Вы? Вы стоите за мову?

— Алексей Николаевич, вы не горячитесь, а разрешите поставить вам один вопрос: как вы думаете, — одесская молодежь желает учиться мове или нет?

— А я почем знаю!.. ничего я в этом украинском вопросе не понимаю… Знаю одно: они предатели такие же, как большевики!..

— Совершенно верно. Предатели они такие же, если еще не хуже… но ведь вы не запрещаете русский язык только потому, что большевики говорят по-русски… <…>

— Ну, хорошо, — как же вы хотите?

— Очень просто… Мне кажется, в Одессе было бы стильно пустить в ход чисто одесский прием… «И капитал приобрести…»

— «И невинность соблюсти…» Как же это сделать?

— Вот как… Давайте не будем «запрещать» мову. Наоборот, оставим ее, но факультативно, т.е. сделаем предмет «необязательным», кто хочет — пусть изучает, кто не хочет — не изучает… Пусть мальчики сами решат…

— И вы думаете?

— Я думаю, что уроки мовы мальчики проиграют в мяч…

— Да есть же тут украинцы, наконец?!

— Есть, злобные и энергичные, но в ничтожном количестве. Впрочем, для этих мы приготовим «проволочное заграждение»…

— Какое?

— Мы будем преподавать не «украинскую мову», а «малорусское наречие»…

— Какая разница?

— Разница приблизительно такая, как между языком «Слова о полку Игореве» и языком Тредиаковского… Но дело не в этом, а в том, что «украинцы» изучать «малорусское наречие» откажутся…

— Почему?

— Потому что они презирают нашу настоящую народную речь. Потому что они непременно хотят насиловать свой «ридный край»… Потому что они ненавидят всю нашу вековую традицию… потому что для них нет ничего святого в нашем прошлом, в нашей истории… нашей старине, в нашей южнорусской культуре… Потому что главная цель их во что бы то ни стало провести в жизнь свой чудовищный обман, будто бы 35 миллионов, населяющих юг России, — не русские. Ради этой главной своей задачи, Алексей Николаевич, <…> они принесут в жертву все!.. И хотя мы будем преподавать самый чистый местный язык (язык Шевченко и Котляревского), они откажутся и от Шевченки, и от Котляревского, лишь бы их дети не изучали «малороссийского наречия»!.. Вот увидите…

— Ну, хорошо!.. На вашу ответственность!

— На мою ответственность! Но я еще очень прошу вас, не уничтожайте, а оставьте даже обязательным «украиноведение»…

— Так ведь это не вяжется?

— Очень будет вязаться… если мы изменим всего несколько букв и будем вместо «украиноведения» преподавать «краеведение»…

— Зачем это вам?

— Как — зачем? А разве вы не находите, что это безобразие, когда у нас не уделяется ровно никакого внимания своему родному краю?.. Пусть русские дети знают немножко больше, например, о степях Новороссии, чем… об американских «пампасах, сильвасах, льяносах»! До сих пор ведь было наоборот… не думаете ли вы, что пора прекратить этот льяноско-сильваско-пампаский патриотизм?

— Ну ладно… Пусть так и будет…»

Некоторое время спустя Гришин-Алмазов и Шульгин вернулись к этой теме:

«- Так как же в гимназиях? Нашлись «украинцы»?

— Нашлись… Вот, например, во второй гимназии нашлось двое…

— Только-то… Кто такие — не знаете?

— Немножко знаю… Да и вы их знаете…

— Как?

— Эти двое — мои сыновья: Ляля и Дима… Они прилежно изучают Шевченко и Котляревского… И им очень нравится…

— Да неужели! А остальные?

— Остальные… играют в мяч…»

Читать полностью

Tags: Гражданская война, Интересно, Насправди, Революция, Украинизация
Subscribe

Posts from This Journal “Украинизация” Tag

promo mir_v_donbasse september 16, 07:43 475
Buy for 110 tokens
Обновление: для приемной дочери Татьяны, у девочки онкология, разыскивается препарат Бондронат! Стоит порядка 14 000! Жизненно необходим! Кто поможет достать, или собрать на хотя бы две упаковки - контакты и реквизиты ниже! Пометка "Препарат". После начала кровавого геноцида жителей Донбасса, я…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments