Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Categories:

СССР в обстановке угрозы войны на два фронта /окончание/



Почему Сталин отклонил попытки Рузвельта и Черчилля добиться открытия Советским Союзом второго фронта против Японии

На протяжении Второй мировой войны Сталин, Рузвельт и Черчилль в официальных высказываниях никогда напрямую не связывали открытие второго фронта с Японией. Однако связь эта учитывалась.

Как отмечал в своих мемуарах А.А. Громыко, было «совершенно ясно, что открытие союзниками второго фронта против Германии на западе связывается Вашингтоном с готовностью СССР помочь США на востоке». Вступление СССР в войну против Японии использовалось Сталиным как козырная карта на переговорах об открытии союзниками второго фронта.

Впервые намёк о зависимости советской помощи в войне против Японии с перспективой открытия Великобританией и США фронта в Европе был сделан Сталиным сразу после начала Тихоокеанской войны во время декабрьских бесед в Кремле с министром иностранных дел Великобритании Энтони Иденом.

6 июля 1941 года посол Великобритании в Москве Стаффорд Криппс обратился с письмом к Черчиллю, в котором писал: «Русские понимают значение для нас их сражений и, вполне естественно, они ожидают от нас каких-то практических мер в ответ за ту помощь, которую они нам оказывают».

12 июля 1941 года в Москве было подписано Соглашение о совместных действиях Союза ССР и Великобритании в войне против Германии. В нём говорилось:

«1. Оба правительства взаимно обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии;

2. Они далее обязуются, что в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия».

Это соглашение не означало, что Великобритания брала на себя обязательство предпринимать какие-либо военные действия для облегчения положения СССР. Англичане считали более выгодным, воспользовавшись занятостью Германии войной с СССР, сосредоточить военные усилия на удержании своих колониальных владений на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке. Признавая, что русский фронт стал решающим, Черчилль считал, что пока германские войска заняты на этом фронте, вторжение в Англию невозможно. Не было оснований рассчитывать и на военную помощь США, где ограничивались лишь словесными обещаниями экономической помощи СССР. По стратегическим планам на лето 1941 года вступление американцев в мировую войну намечалось лишь на середину 1942 года. В наиболее трудный первый период войны Советскому Союзу приходилось полагаться только на себя.

Ситуация кардинально изменилась после начала Тихоокеанской войны. Терпя поражения от японцев, англо-американцы стали более серьёзно рассматривать вопрос об установлении с СССР союзнических отношений. Советское правительство было к этому готово. Ещё 3 июля 1941 года Сталин в своём выступлении по радио заявил: «В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки… Наша война за свободу нашего отечества сольётся с борьбой народов Европы и Америки за их независимость…»

Зондируя позицию СССР по поводу возможности его сотрудничества в войне с Японией, Рузвельт и Черчилль помнили слова Сталина о том, что «военное положение СССР, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика)». «Фронт на севере Франции, – писал Сталин в послании Черчиллю от 18 июля, – не только мог бы оттянуть силы Гитлера с Востока, но и сделал бы невозможным вторжение Гитлера в Англию… Я представляю трудность создания такого фронта, но мне кажется, что, несмотря на трудности, его следовало бы создать не только ради нашего общего дела, но и ради интересов самой Англии. Легче всего создать такой фронт именно теперь, когда силы Гитлера отвлечены на Восток и когда Гитлер ещё не успел закрепить за собой занятые на востоке позиции. Ещё легче создать фронт на Севере…»

Ответ Черчилля на это послание сводился к тому, что «начальники штабов не видят возможности сделать что-либо в таких размерах, чтобы это могло принести Вам хотя бы самую малую пользу».

Всерьёз о будущей координации стратегических планов с СССР в Лондоне и Вашингтоне стали задумываться лишь после поражения немцев под Москвой. Становилось очевидным, что исход Второй мировой войны будет решаться не в Африке и на Тихом океане, а на советско-германском фронте.

В середине декабря 1941 года Черчилль, обращаясь к Сталину признавался: «Невозможно описать то чувство облегчения, с которым я каждый день узнаю о Ваших замечательных победах на русском фронте. Я никогда ещё не чувствовал себя столь уверенным в исходе войны».

Победа под Москвой могла стать началом полного разгрома Германии и ее сателлитов, если бы Великобритания и США решились выступить против нее уже в 1942 году. В труднейших условиях оккупации западных районов и эвакуации большого количества военных заводов вглубь страны военная промышленность СССР ценой огромных усилий снабжала фронт необходимым вооружением, но его хватало только для войск на советско-германском фронте. Это заставляло Москву отвечать отказом на просьбы американцев помочь в войне против Японии. В Лондоне и Вашингтоне чувствовали уязвимость своих позиций: провоцируя СССР на войну с Японией, англичане и американцы пытались возложить на него дополнительное бремя, но взаимностью не отвечали.

Совместные действия союзников в Европе, безусловно, значительно ускорили бы их победу во Второй мировой войне в целом, включая и тихоокеанский театр военных действий. Однако, заявляя о стремлении «британской нации и армии сразиться с врагом возможно скорее и тем помочь мужественной борьбе русской армии и народа», Черчилль фактически исключил возможность открытия второго фронта в 1942 году.

Гораздо больше уделял внимание взаимосвязи открытия второго фронта в Европе с помощью СССР в войне с Японией Рузвельт. 4 марта 1942 года он приказал Объединенному комитету начальников штабов (ОКНШ) представить соображения о возможностях ведения Советским Союзом военных действий против Японии в ходе продолжения им войны с Германией. Одновременно он поручил разработать планы совместных операций вооруженных сил США и СССР на дальневосточном театре.

Для Рузвельта было ясно, что рано или поздно Сталин присоединится к войне против Японии. Задача состояла в том, чтобы побудить Сталина сделать это как можно раньше. И открытие фронта на западе было одним из способов добиться этого. Во время бесед с Молотовым в конце мая – начале июня 1942 года Рузвельт подчеркивал, что руководство США «всячески желает создать второй фронт». Фактически президент обвинял в задержке открытия такого фронта англичан. Он даже пошел на то, чтобы указать в коммюнике по итогам советско-американских переговоров конкретный срок открытия фронта на западе. В текст опубликованного коммюнике было включено следующее положение: «При переговорах была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 году». Историки назвали это «загадкой Рузвельта».

Рассекреченные документы из личного архива Сталина несколько прояснили ситуацию. Стало ясно, что положение о втором фронте было включено в коммюнике по требованию Сталина. В телеграмме Молотову в Вашингтон от 3 июня 1942 года Сталин настаивал, чтобы «помимо всего прочего, был также упомянут вопрос о создании второго фронта в Европе и о том, что по этому поводу имеется полная договоренность». Рузвельт понял, что Сталину нужна такая формулировка даже в том случае, если в действительности открыть второй фронт в 1942 году не удастся. Важно было создать у Гитлера впечатление, что США и Великобритания могут выступить против Германии с запада в любой момент.

Рузвельт не хотел осложнять отношения со Сталиным, отказывая в его просьбе о четкой формулировке в коммюнике по поводу второго фронта. Тем более что президент твердо решил как можно скорее встретиться со Сталиным для обсуждения широкого круга вопросов, среди которых был и вопрос о советской помощи в войне с Японией.

5 августа 1942 года Рузвельт телеграфировал Сталину: «До меня дошли сведения, которые я считаю определенно достоверными, что Правительство Японии решило не предпринимать в настоящее время военных действий против Союза Советских Социалистических Республик. Это, как я полагаю, означает отсрочку какого-либо нападения на Сибирь до весны будущего года». Эта информация подтверждалась сведениями, поступавшими в Москву по линии разведки.

И всё же Рузвельт не отказывался от попыток склонить Сталина как можно скорее начать сотрудничать с Соединёнными Штатами в войне против Японии. Прибывший в Москву летом 1942 года для проведения военных переговоров официальный представитель США генерал-майор авиации Филлетт Брэдли во время встречи со Сталиным 6 октября, ссылаясь на личную особую заинтересованность президента, пытался напрямую выяснить, «каких взглядов придерживается Сталин в отношении американской помощи против Японии». Речь шла о возможности получения американскими ВВС баз на территории советского Дальнего Востока.

Понимая, что словами Брэдли говорит Рузвельт, Сталин разъяснил: «Наши отношения с Японией формально регулируются пактом о нейтралитете. Японцы несколько раз заверяли нас, что они не намерены нарушать этого пакта. Но в нашей стране невозможно найти хотя бы одного человека, который поверил бы этим заверениям. Японцы могут нарушить этот пакт и напасть на СССР в любой момент. Между Японией и СССР существуют в настоящее время отношения, которые можно было бы назвать вооруженным миром». Отвечая на предложение американской помощи в случае нападения Японии на СССР, Сталин вежливо, но твердо такую помощь отклонил, заявив, что «сейчас мы нуждаемся в помощи против Германии, с которой мы воюем». Это был прямой намек на отсутствие второго фронта в Европе.

Как известно, вместо обещанной высадки англо-американских войск на севере Франции в 1942 году США и Великобритания предприняли наступление в Северной Африке, что, хотя и осложняло положение Германии, но не препятствовало концентрации ее основных сил на юго-западном участке советско-германского фронта.

Выражая свое разочарование такой политикой союзников, Сталин 6 ноября 1942 года заявил в речи, посвященной 25-й годовщине Октябрьской революции: «Допустим, что в Европе существовал бы второй фронт, так же как он существовал в Первую мировую войну, и второй фронт отвлекал бы на себя, скажем, 60 немецких дивизий и 20 дивизий союзников Германии. Каково было бы положение немецких войск на нашем фронте? Нетрудно догадаться, что их положение было бы плачевным. Более того, это было бы началом конца немецко-фашистских войск, ибо Красная Армия стояла бы в этом случае не там, где она стоит теперь, а где-нибудь около Пскова, Минска, Житомира, Одессы. Это значит, что уже летом этого года немецко-фашистская армия стояла бы перед своей катастрофой. И если этого не случилось, то потому, что немцев спасло отсутствие второго фронта в Европе».

В фактических условиях отказа США и Великобритании от помощи Советскому Союзу военными действиями на западе у Сталина были все основания отклонить попытки Рузвельта и Черчилля добиться открытия на востоке второго фронта против Японии.
Tags: Вторая мировая, Сталинизм
Subscribe

Posts from This Journal “Сталинизм” Tag

promo mikle1 декабрь 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments