Договорняк

К ноябрю 1991 года сербы в основном овладели территорией, где до сих пор составляли большинство. Однако встал вопрос, что делать дальше.
Огромную деструктивную роль на этом этапе сыграл правитель Сербии Слободан Милошевич. Еще весной он встретился с Франьо Туджманом, своим формальным противником, в поместье Караджорджево. Точное содержание этих переговоров осталось неизвестным, однако дальнейшие шаги Белграда производят впечатление некоего сговора, который был последовательно воплощен в жизнь. Во-первых, осенью 1991 года армия Югославии начала сворачивать поддержку краинских сербов. Так, 3 ноября сербские войска сдали ряд позиций в Западной Славонии. Отряды добровольцев остались без поддержки и были выбиты оттуда, несмотря на отчаянное сопротивление. Кроме того, фактически была остановлена операция в районе Дубровника, которую сербы без пяти минут выиграли. Милошевич полагал, что теперь следует закрепить достигнутое на поле боя. Как ни контринтуитивно прозвучит, международные миротворческие силы в Хорватию пригласил именно он. Белград запросил у ООН миротворческий контингент между силами сербов и хорватов. 23 ноября 1991 года в Женеве Милошевич и Туджман подписали соглашение о прекращении огня и вводе миротворцев в Хорватию.


Югославия обязалась вывести собственные войска с территории Хорватии, и в самопровозглашенной республике осталось только местное ополчение.
Безопасность сербов Хорватии была переложена на международный миротворческий контингент.
С этого момента сербы были обречены.
«Именно по этой причине я всегда выступал против ввода иностранных миротворцев на Донбасс», – заметил по этому поводу историк, специалист по Балканам Михаил Поликарпов. – «Важно понимать, что эти миротворцы не могут быть нейтральны».
Интересно, кстати, что Хорватия настаивала на размещении миротворцев именно на границе с Боснией и Сербией. Таким образом предполагалось отсечь ополчение от помощи.
Тем временем в Книне провозгласили Республику Сербская Краина. Милан Бабич, ставший ее первым президентом, пытался найти выход, который бы позволил сербам сохранить самостоятельность. Бабич полагал, что миротворцы ООН попросту покроют разгром Сербской Краины в момент, когда Хорватия почувствует себя достаточно сильной для этого. В свою очередь Милошевич требовал подчиниться решению международных инстанций и всячески открещивался от «радикала» Бабича, хотя «радикал», как видно постфактум, попросту сложил два с двумя и описал ровно тот сценарий, который был реализован на практике.

Путем нехитрых интриг Милошевич сместил Бабича в пользу более умеренного Горана Хаджича. Внутри Краины шла чехарда, которая увенчалась продавливанием умеренной линии.
Миротворцы ООН дали Сербской Краине три года относительного спокойствия. С 1992 по 1995 год республика жила относительно нормальной жизнью. Сербы пытались восстановить экономику и даже организовать некую хозяйственную реинтеграцию с Хорватией. Параллельно разрабатывались проекты политического урегулирования кризиса. В наиболее мягком варианте реинтеграции автономию получал только Книн – одна из трех областей Сербской Краины. Сербы были готовы пойти на этот вариант, хотя он оставлял им лишь немногое из завоеваний 1991 года.
Однако Хорватия не пошла и на такой способ урегулирования. Она исподволь готовилась к удару, который разом перевернул бы ход конфликта в ее пользу. Попутно Хорватия участвовала в войне за осколки Боснии, где в конечном счете Туджман объединил силы с «муслиманами»-бошняками против боснийских сербов.
Тем временем Хорватия наращивала боевые возможности армии. Вооруженные силы республики реформировались и перевооружались. Западные страны снабжали вооружением Хорватию, несмотря на формально действующее эмбарго. Кроме того, ЧВК MPRI обеспечила подготовку боевых подразделений, помощь в разведке и планировании для хорватских офицеров. Под разговоры о мире хорваты создали мощные ударные группировки, радикально превосходящие все, что имелось у сербов.
В свою очередь, Сербия не сделала ничего для укрепления Краины, причем борьба с «четничеством» привела к оттоку добровольцев из Сербии и Черногории.
Первые звоночки прозвенели в 1993 году, когда Хорватия проводила локальные операции в районах Масленица и Медак. В обоих случаях хорваты нанесли сербам не критические, но болезненные поражения. Хотя миротворцы и стоящая за ними ООН протестовали против действий хорватов и оказывали политическое давление на Загреб, хорваты вынесли из этих локальных сражений совершенно определенные выводы. Во-первых, миротворцы ООН не могут и не будут по-настоящему эффективно препятствовать возобновлению боевых действий. Во-вторых, сербская оборона слаба. В-третьих, ЮНА уже не окажет сербам Краины деятельной поддержки.
Кроме того, этот мирный период сопровождался еще некоторыми уступками со стороны сербов. Так, было открыто движение по автодороге между разными частями Хорватии через территорию, контролируемую сербами. Разблокирование магистрали сопровождалось снятием минных полей в этом секторе.
Вооруженные новым знанием хорватские военные и политические лидеры разработали операцию, которая привела к полному разгрому Сербской Краины. К 1995 году они добились серьезного преимущества и в численности, и в качестве войск. Десятикратный численный перевес, о котором часто говорят, отсутствовал, но имевшееся налицо трехкратное преимущество по людям и примерно двойное: по основным видам сухопутной боевой техники давало Хорватии комфортное превосходство в силах.
Операция вооруженных сил Хорватии носила наименование «Молния». Она продлилась буквально три дня: с 1 по 3 мая 1995 года и увенчалась полным коллапсом сербских сил в Западной Славонии – одной из трех повстанческих областей. Миротворцы ООН, представленные тремя батальонами (из Иордании, Непала и Аргентины), попросту пропустили хорватов сквозь свои позиции. Иорданцы были нейтрализованы при минимуме сопротивления, непальцы с трудом вышли из-под огня. Сербское население частично бежало, частично было депортировано – около 15 тысяч сербов бежало из анклава, осталось всего 800 человек.
Теперь настала очередь Книна. Это наступление велось совместно с войсками боснийских мусульман – Сербская Краина плотно примыкала к границе Боснии. Наступление также продлилось всего несколько дней. 4 августа хорваты и босняки нанесли удар. В общем-то они прошли сквозь оборону сербов, как горячий нож через масло. Миротворцы были задержаны хорватами, а там, где они пытались оказать сопротивление, оно было сломлено: так датский блокпост попал под удар, в результате чего один из миротворцев был убит.
На третий день операции Краина была разрезана на части, и единой обороны Сербской Краины попросту не существовало. В лучшем случае сербские подразделения обеспечивали эвакуацию гражданского населения.
Книн пал 5 августа. 9 августа Сербская Краина перестала существовать.

Хорваты потеряли менее 200 человек погибшими, включая 1 командира бригады. Сербы – не менее 1800, в том числе не менее 1200 гражданских лиц. Еще до 300 гражданских сербов были убиты победителями после окончания боев. Ряд населенных пунктов хорваты уничтожили уже после взятия. Погибли 4 миротворца (3 от рук хорватов, 1 от рук сербов). Из республики бежали до 250 тысяч сербов. Только пятая часть вернулась в свои дома. К октябрю 1995 года Сербская Краина была очищена от населения – там оставалось 5 (!!!) тысяч жителей.
Оставшееся – дело техники. Реакция международного сообщества была сдержанной, но скорее прохорватской. Восточная Славония, последний анклав бывшей Краины, была реинтегрирована в состав Хорватии без войны несколько лет спустя.
Практически все политическое и военное руководство Сербской Краины впоследствии было осуждено в Гааге. Пошли под трибунал и умеренный Хаджич (освобожден через 4 года из-за тяжелой болезни и умер), и «радикальный» Бабич (умер в тюрьме, якобы покончил с собой) и, как известно, Слободан Милошевич. Йован Рашкович избежал суда только потому, что умер от сердечного приступа в 1992 году. Хорваты отделались несколькими офицерами. Практически все ответственные за убийства сербов остались на свободе и страшно гордились и годятся своим участием в этнической чистке.
Фактически падение Сербской Краины было обусловлено в момент, когда сербы, вырвав серию кровавых, тяжелых, но явных побед, согласились вручить свою безопасность международному сообществу. Милошевич надеялся договориться с Хорватией и Западом, и предсказуемо был сначала использован, а затем сам стал подсудимым.
История Сербской Краины дает урок нашей стране. Уступки не воспринимаются противником как повод начать диалог. Все, что у нас могут называть «жестом доброй воли», в действительности воспринимается как признак слабости. Интриги и закулисные сговоры – все это хорошо ровно до одного момента.
Момента, когда тебя приходят убивать.


Первоисточник: https://readovka.space/balkan-donbass