Экономическая война Запада против России, развёрнутая после начала СВО, отразилась на странах Центральной Азии, их экономических отношениях с внешними партнёрами, а в перспективе может сказаться и на их способности к достижению основных целей развития. Особенно если учесть масштабы, которые приобрело давление США и Европейского союза на российскую экономику – за несколько месяцев 2022 года только Европейский союз ввёл восемь пакетов разнопрофильных ограничений. Всего страны Запада инициировали 10 207 запретов, 1720 из которых (около 17%) касаются фирм и компаний в энергетическом, финансовом, транспортном, информационно-технологическом и других секторах. Об этом говорится в опубликованном 22 декабря докладе международного дискуссионного клуба «Валдай» «Центральная Азия и украинский кризис». Эхо мощных западных рестрикций, конечно, доносится до стран Центральной Азии в силу их традиционно плотных и интенсивных экономических связей с Россией. Ведь они существуют не только в активной двухсторонней торговле, но и в деятельности интеграционных объединений и институтов – от СНГ и ЕАЭС до ОДКБ и работы финансовых институтов (Евразийский банк развития и Российско-Кыргызский фонд развития), сосредоточенных на конкретных проектах содействия развитию. Подобная взаимосвязанность грозит странам «пятёрки» вторичными санкциями, то есть ограничениями за деловые связи с подсанкционными лицами и компаниями, а также убытками из-за роста транспортных издержек, колебания валют и инфляции. Не говоря уже о политическом давлении с целью побудить партнёров России снизить или отказаться от многоуровнего взаимодействия с ней. Санкционный режим против России последовал за «тощими годами» ковидной рецессии, вызовы которой были похожи на проблемы сегодняшнего дня и с которой регион относительно стойко справлялся. Тем не менее вызовы, с которыми тогда столкнулась каждая из экономик «пятёрки», обнажили их слабые места, структурные пробелы и ограничители роста. По окончании 2022 года можно сделать вывод, что глобальная турбулентность пока не оказала критичного влияния на регион, но значительно обострила существующие проблемы. Многие из них являются общими с Россией: высокая ориентированность экономик на экспорт сырья, импортозависимость, отсутствие альтернативных транспортных маршрутов и низкий уровень диверсификации спектра покупателей. Чтобы снизить негативные последствия для экономик и политических режимов и согласовать действия центральных банков и правительств, в феврале-мае 2022 года Россия и страны Центральной Азии проводили регулярные отраслевые переговоры. Это позволило российским потребителям сохранить привычную номенклатуру товаров, поступающих с международного рынка, а странам Центральной Азии – нарастить импорт в Россию. Скоординированная монетарная политика позволила избежать паники на валютном рынке и оперативно стабилизировать курс национальных валют. «Отключение» странами Запада российских банков от международной межбанковской системы SWIFT грозило усложнением торговых операций. Но своевременная подготовка Центрального банка России и запуск в 2014 году Системы передачи финансовых сообщений (СПФС), к которой на момент февраля 2022 года была подключена 331 организация, в том числе банки Казахстана, Киргизии, Таджикистана, а позже – Национальный банк внешнеэкономической деятельности Узбекистана, нивелировали риски и дали возможность нарастить торговлю. Другим важным инструментом снижения эффекта антироссийских санкций для стран Центральной Азии стала платёжная система МИР, созданная также в 2014 году как аналог западным системам VISA и Mastercard. Несмотря на то, что МИР ограниченно функционирует в странах Центральной Азии (значительная часть банков опасается попасть под вторичные санкции), в Киргизии и Таджикистане, где большая часть ВВП (33% и 34,5% соответственно) формируется переводами трудовых мигрантов, крупнейшие банки пока работают с наличными деньгами и проводят оплату товаров. Это особенно актуально для правительств двух стран в связи с уходом с российского рынка платёжной системы Western Union – ранее одной из крупнейших платёжных компаний на пространстве СНГ и одной из основных для трансграничных переводов мигрантов. В начале февраля 2022 года остро ставился вопрос о пребывании мигрантов на территории России в случае возникновения там экономических трудностей. Но для Киргизии, Таджикистана и Узбекистана возвращение мигрантов на родину грозит не только значительными финансовыми рисками для бюджета (переводы трудовых мигрантов составляют 33%, 34,5% и 13% ВВП этих стран соответственно), но и серьёзными социальными последствиями. Аналитики прогнозировали изменение структуры российского рынка труда, сокращение вакансий для трудовых мигрантов и снижение объёма переводов. Этот прогноз не оправдался: за период с января по май количество мигрантов увеличилось в два раза по сравнению с 2021 годом, в денежном выражении объём переводов также увеличился. Так, за первые шесть месяцев 2022 года объём денежных переводов в Киргизию составил 1 миллиард 347,5 миллиона долларов, что на 94,26 миллиона больше, чем в 2021 году; в Узбекистане зафиксировано увеличение объёма переводов из России в 2,4 раза; в Таджикистане – на 3,4 процента. Стоит отметить, что это также результат последовательной совместной работы: Министерство труда России регулярно обновляет квоты на привлечение иностранной рабочей силы, что позволяет центрам занятости в странах Центральной Азии регулировать миграционные потоки. Однако рекордный объём переводов, приток российских эмигрантов с наличными рублями при наличии серьёзного перекоса в торговом балансе между странами, глобальный логистический кризис, оказавший давление на производителей, привели к росту инфляции. До лета 2022 года ожидалось, что по региону инфляция достигнет 8,8% в 2022 году и 7,1% в 2023 году, а позднее – что вырастет до 11,3% и 8,1% соответственно. Действительно, в Казахстане и Узбекистане инфляция в течение года достигала рекордных значений. Это итог системной политики национальных банков, которые в рамках ещё «ковидной» политики поддержание экономической деятельности делали более приоритетным, чем борьбу с инфляцией. Но в целом пессимистические прогнозы не сбылись, и экономики Центральной Азии показали результаты выше ожидаемых. Так, в начале лета Азиатский банк развития повысил прогноз роста для стран Кавказа и Центральной Азии с 3,6% до 3,8%. Это оказалось возможным благодаря привлечению прямых инвестиций, переносу производств и офисов крупных компаний, готовности России идти навстречу своим партнёрам для выработки взаимоприемлемых решений в торгово-финансовой сфере. Казахстан: инфляция против диверсификации Экономика Казахстана структурно ориентирована на экспорт сырья. По данным на 2021 год, внешняя торговля занимает 66% в структуре ВВП страны. В разрезе товаров экспорта наибольшая доля приходится на минеральные продукты (66%), металлы и изделия из них (17,5%), продукцию химической и связанных с ней отраслей промышленности (4,8%) и продукцию животного и растительного происхождения, готовые продовольственные товары (4,5%). Развитие промышленного сектора – один из приоритетов развития Казахстана, зафиксированный в стратегии «Казахстан-2050». Несмотря на то, что наблюдается устойчивый рост индекса промышленного производства, обеспечивает его во многом добывающая промышленность. Казахстан осознаёт, что развитие обрабатывающего сектора – крайне важно для национальной экономики. В этом ключе антироссийские санкции дают дополнительные возможности. Наименьший налог на прибыль среди стран ЕАЭС, облегчённые процедуры для переноса в страну производств позволяют потенциально увеличить количество таких предприятий. К примеру, сборочный цех планирует открыть Ирбитский мотозавод. Однако стоит отметить, что перенос производств, как и строительство новой инфраструктуры, – процесс не одномоментный. Несмотря на негативные прогнозы, в 2022 году объём прямых иностранных инвестиций в экономику Казахстана не упал, а увеличился. При этом Россия остаётся в списке ключевых инвесторов в республику. Помимо этого, оживление получила деловая среда Казахстана. С января по май 2022 года количество действующих иностранных компаний увеличилось на 12,7%, достигнув 25 тысяч (13 тысяч из них – российские). Особняком стоит вопрос переноса офисов крупнейших иностранных компаний: в настоящий момент заявлено о переговорах с 51 компанией об открытии в Казахстане головных офисов, заинтересованных в рынке СНГ. Наиболее перспективным выглядит переход в казахстанскую юрисдикцию международных технологических гигантов с общей капитализацией свыше 27 миллиардов долларов. Перенос офисов, однако, серьёзно не повлияет на структуру экспорта страны. Для этого нужны не только новые производства, но и новые рынки, самым крупным и ближайшим из которых является российский, где компаниям ещё придётся решить проблему расширения присутствия в условиях экономических санкций Запада. Вероятно, чтобы избежать критических рисков для экономики и социального напряжения, Казахстан решил занять публично жёсткую позицию в отношении антироссийских санкций: руководство страны неоднократно заявляло, что помогать в обходе ограничений не будет. Были даже созданы консультативные казахстанско-американские комиссии, направленные на разъяснение всех положений санкционной политики Запада. При этом реальный торговый оборот между Россией и Казахстаном вырос на 10%, что говорит о достижении некоего консенсуса между Россией и Казахстаном по позиционированию страны в условиях санкционного давления. В Казахстане наибольший негативный эффект антироссийские санкции оказали на рост инфляции. В сентябре 2022 года инфляция, по сравнению с прошлым годом, ускорилась до 17,7%, а в октябре возросла до 18,8%. Причин много: и внешняя нестабильность, и инерция предыдущего кризиса, и приток эмигрантов, и тесные связи с Россией. Так, в августе 2022 года на Россию приходилось около 40% всего импорта республики. В целом по итогам 2022 года рост ВВП Казахстана составил 2,8% – на 0,8% меньше, чем в постковидный 2021 год. Причинами наблюдатели склонны считать инерцию общемирового замедления, высокие транспортные издержки и инфляцию, а также сокращение объёмов добычи нефти из-за плановых работ и перебоев на главной артерии страны – Каспийском трубопроводном консорциуме, который обеспечивает 70% казахстанского нефтяного экспорта. При этом диверсификация поставок и создание собственных альтернативных маршрутов через Каспий в Европу требуют многих лет, миллиардных вложений и сложных согласований с членами «каспийской пятёрки». Отдельно необходимо упомянуть различные инвестиционные проекты Запада и его помощь развитию. Проникновение в чувствительные сферы развития страны, в частности в энергетическую (французские компании активно пытаются войти в проекты по строительству АЭС), становится для казахских властей дилеммой. Отказ от договорённостей с Европой, к примеру, несёт существенные риски для экономического и социального благополучия страны, но те же договорённости используются Западом как дополнительный рычаг давления на руководство Казахстана. Первоисточник: https://iarex.ru/articles/88079.html Далi буде.