Подбрюшье
Киргизия: параллельный импорт – новое золото?
Киргизия рисковала почти 30% своего ВВП на фоне отключения России от мировых платёжных систем и сокращения рынка труда, поскольку от 800 тысяч до более 1,5 миллиона её граждан работают в РФ. Однако за первые полгода объём денежных переводов из России увеличился на 10,5%, в денежном выражении это более миллиарда долларов. Не показал снижения и торговый оборот, который достиг 1,4 миллиарда долларов в первом полугодии 2022 года, а за восемь месяцев составил уже два миллиарда. В целом объём экспорта республики составил 445 миллионов долларов, в то время как в прошлом году он равнялся 238 миллионам. Одной из причин стало участие в параллельном импорте парфюма, косметики, одежды и аксессуаров. Также оживил экономику и спрос со стороны нерезидентов на киргизские товары и услуги.
Тем не менее основной вклад в 7,2-процентный рост ВВП Киргизии внёс традиционный драйвер экономики – золоторудный сектор и сельское хозяйство, показавшие значительный рост за счёт эффекта низкой базы 2020-2021 годов. Что касается весомых для экономики трансфертов, то их чистый приток по системам денежных переводов сократился на 90,9 миллиона долларов и составил 1,3 миллиарда долларов в январе-августе 2022 года.
В политико-экономическом плане Киргизия, как ни странно, столкнулась с меньшим давлением в силу большой ориентированности экономики на Россию. А вовлечённость в масштабные проекты с участием России определила и большее участие России в поддержке Киргизии.
Таджикистан: ложная тревога и победа над инфляцией
Для Таджикистана первые недели кризиса оказались тревожными в связи с зависимостью от переводов трудовых мигрантов, также составляющих 34,5% ВВП страны. В марте рубль по отношению к сомони упал более чем на 20%, а доллар вырос на 15-20%. Это резко снизило платёжеспособность домохозяйств, особенно мигрантских семей. Но впоследствии рубль укрепился. И за январь-июнь 2022 года в Россию прибыло более 1,7 миллиона трудовых мигрантов, что на миллион превысило показатели прошлого года.
Ещё одной болевой точкой, по словам министра промышленности и новых технологий республики Шерали Кабира, стал нефтегазовый сектор. Однако проблемы сгладились за счёт роста на 17,4% в промышленности в целом (в добыче полезных ископаемых – на 9,9%, в обрабатывающей промышленности – на 14,4%, в энергетике – на 15,4% в годовом выражении). Это, а также рост розничных продаж, подстёгнутый оптимизмом после укрепления рубля, способствовало подъёму ВВП, который приблизительно будет равен 7,5% по итогам 2022 года.
Для Таджикистана подорожали импортные товары, на которые в условиях роста экономики повышался спрос. Но ключевые статьи импорта – горюче-смазочные материалы и продовольствие – во второй половине года подешевели. Это вкупе с жёсткой политикой Национального банка позволило переломить региональный тренд и снизить инфляцию до 5,7% по сравнению с предыдущим годом.
Таким образом, Таджикистан, будучи серьёзно зависимым от общего состояния экономики России, как и Киргизия, путём постоянных консультаций и попыток выработки взаимовыгодных договорённостей пока выходит из нынешнего кризиса с минимальными потерями. А долгосрочно, в случае успеха проводимого двустороннего подхода, ориентированного в том числе на учёт интересов России, может упрочить своё экономическое положение и обеспечить приемлемый уровень социальной стабильности для будущего транзита власти.
Туркмения: другие драйверы
По официальным данным, Туркмения не только смогла удержать рост ВВП на уровне 6,2%, но и нарастить розничный товарооборот на 10,5%, а внешнеторговый – на 38,6% по сравнению с 2021 годом. Санкции и связанная с ними переориентация производственных цепочек повлияли на страну лишь косвенно. Гораздо большую роль сыграло её открытие зарубежному транзиту, импорту и экспорту после коронавирусных ограничений. Туркмения восстановила авиасообщение с Россией лишь с мая 2022 года, а транзитные грузоперевозки из Узбекистана в Иран и в обратном направлении – с июня. Транзит для водителей иностранных транспортных средств с других направлений был открыт в начале сентября. В этом контексте рост товарооборота оказывается следствием эффекта низкой базы.
Что касается потенциального влияния на страну антироссийских санкций – спровоцировав рост цен на энергоносители, они повышают мотивацию Туркмении экспортировать газ в Европу, развивая проект Транскаспийского газового коридора. Так, о хороших перспективах сотрудничества Туркмении и ЕС заявлял в октябре текущего года глава «Туркменгаза». Но речь идёт о косвенном влиянии, причём на будущее экономики страны. Пока проект Транскаспийского газового коридора упирается в проблемы согласования газопровода с Россией и Ираном – конкурентами и нынешними транзитными странами, а значит, сдвигаются и сроки постройки.
При этом в отличие от партнёров по региону Туркмения публично выражает повышенную заинтересованность в развитии торгово-экономического и транспортно-логистического сотрудничества с Россией, придерживаясь своего нейтралитета. Вероятно, это позволяет ей более успешно маневрировать между Западом и Россией, выбирать выгодную для себя модель и не ориентироваться на шантаж Запада.
Узбекистан: адаптация ради инвестиций
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев 4 марта 2022 года поручил кабинету министров подготовить план по смягчению всех негативных последствий антироссийских санкций. В том же месяце двухсторонний Российско-узбекский деловой совет договорился о мерах по устранению торговых барьеров и укреплению сотрудничества. Это укладывается в контекст как торговых, так и инвестиционных отношений между Россией и Узбекистаном. В 2021 году Россия вышла на первое место среди стран – партнёров Узбекистана, потеснив Китай. Доля товарооборота с ней составила 17,9%. Что касается инвестиций, значимых для развития инфраструктуры Узбекистана, то Россия с 2016 по 2021 год вложила в Узбекистан 9 миллиардов долларов, что сделало его вторым реципиентом российских активов среди стран СНГ.
Тенденция к наращиванию притока российских средств в Узбекистан продолжилась в 2022 году. Россия стала лидером по вложениям в экономику республики: её инвестиции составили к концу октября около 21% от общего числа внешних вливаний в Узбекистан. В стране на российские средства реализуется около 200 проектов в сферах нефтехимии, энергетики, горной металлургии, здравоохранения и фармацевтики, лёгкой промышленности, производства строительных материалов общей стоимостью порядка 20 миллиардов долларов. Инвестиционный голод и модель развития, опирающаяся на внешние заимствования, не позволяет Узбекистану отказаться от торговых отношений с таким партнёром и требует адаптации к изменению международного положения и давлению Запада на Россию.
Значимую инициативу проявили как государство, так и частный сектор. Показательным стал кейс системы электронных денег OSON. В первые недели кризиса, когда пользователи активно переводили средства на российские кошельки и возрос риск мошенничества, OSON поставила на ручной контроль часть транзакций, чтобы обеспечить безопасность возросшего объёма трансфертов и платежей. Также стоит отметить поддержку государством местных экспортёров: банки стали принимать рубли и конвертировать их в доллары по курсу Forex, получая комиссию в размере 0,3%, в результате чего конвертация в Узбекистане стала дешевле. Таким образом, падение рубля повлияло на курс сума незначительно. Наконец, несмотря на санкции и западное давление, активно развиваются существующие промышленные проекты России в Узбекистане. Всё это, наряду с бизнес-активностью в сферах услуг и государственной помощи, внесло вклад в рост внешнеторгового оборота товаров и услуг и стало драйверами роста ВВП республики на протяжении 2022 года. К концу третьего квартала рост составил 5,81%. Темп роста индекса потребительских цен к декабрю достиг 12,3%, что типично для всего региона.
***
Подводя итог, можно сказать, что антироссийские санкции Запада не изменили структуры центральноазиатских экономик, не стали причиной резкой переориентации на рынки ЕС или КНР и не привели к полномасштабному краху. Драйверы роста, оформившиеся ещё в 2010-х годах, сохранили свою значимость в условиях кризиса. При этом антироссийские санкции и реакция на них в странах «пятёрки» стали зеркалом проблем, которые существуют внутри самих государств и связаны с традиционными направлениями их внешнеэкономических связей.
Сейчас мы наблюдаем выработку разных подходов республик к усиливающемуся санкционному давлению Запада на Россию. Одни пытаются публично или неявно нивелировать своё многоуровневое сотрудничество с Россией – то ли с целью обойти острые углы своего внутриполитического и социально-экономического положения, то ли из стремления отмежеваться от России. Другие адекватно оценивают крайне низкую прогнозируемость будущего и берут за основу устоявшиеся доверительные и взаимовыгодные связи с Россией, старясь найти свою нишу и заручиться российской поддержкой там, где внешние вызовы могут ударить сильнее всего (мигранты, углеводороды и логистика).
Первоисточник: https://iarex.ru/articles/88079.html
Киргизия рисковала почти 30% своего ВВП на фоне отключения России от мировых платёжных систем и сокращения рынка труда, поскольку от 800 тысяч до более 1,5 миллиона её граждан работают в РФ. Однако за первые полгода объём денежных переводов из России увеличился на 10,5%, в денежном выражении это более миллиарда долларов. Не показал снижения и торговый оборот, который достиг 1,4 миллиарда долларов в первом полугодии 2022 года, а за восемь месяцев составил уже два миллиарда. В целом объём экспорта республики составил 445 миллионов долларов, в то время как в прошлом году он равнялся 238 миллионам. Одной из причин стало участие в параллельном импорте парфюма, косметики, одежды и аксессуаров. Также оживил экономику и спрос со стороны нерезидентов на киргизские товары и услуги.
Тем не менее основной вклад в 7,2-процентный рост ВВП Киргизии внёс традиционный драйвер экономики – золоторудный сектор и сельское хозяйство, показавшие значительный рост за счёт эффекта низкой базы 2020-2021 годов. Что касается весомых для экономики трансфертов, то их чистый приток по системам денежных переводов сократился на 90,9 миллиона долларов и составил 1,3 миллиарда долларов в январе-августе 2022 года.
В политико-экономическом плане Киргизия, как ни странно, столкнулась с меньшим давлением в силу большой ориентированности экономики на Россию. А вовлечённость в масштабные проекты с участием России определила и большее участие России в поддержке Киргизии.
Таджикистан: ложная тревога и победа над инфляцией
Для Таджикистана первые недели кризиса оказались тревожными в связи с зависимостью от переводов трудовых мигрантов, также составляющих 34,5% ВВП страны. В марте рубль по отношению к сомони упал более чем на 20%, а доллар вырос на 15-20%. Это резко снизило платёжеспособность домохозяйств, особенно мигрантских семей. Но впоследствии рубль укрепился. И за январь-июнь 2022 года в Россию прибыло более 1,7 миллиона трудовых мигрантов, что на миллион превысило показатели прошлого года.
Ещё одной болевой точкой, по словам министра промышленности и новых технологий республики Шерали Кабира, стал нефтегазовый сектор. Однако проблемы сгладились за счёт роста на 17,4% в промышленности в целом (в добыче полезных ископаемых – на 9,9%, в обрабатывающей промышленности – на 14,4%, в энергетике – на 15,4% в годовом выражении). Это, а также рост розничных продаж, подстёгнутый оптимизмом после укрепления рубля, способствовало подъёму ВВП, который приблизительно будет равен 7,5% по итогам 2022 года.
Для Таджикистана подорожали импортные товары, на которые в условиях роста экономики повышался спрос. Но ключевые статьи импорта – горюче-смазочные материалы и продовольствие – во второй половине года подешевели. Это вкупе с жёсткой политикой Национального банка позволило переломить региональный тренд и снизить инфляцию до 5,7% по сравнению с предыдущим годом.
Таким образом, Таджикистан, будучи серьёзно зависимым от общего состояния экономики России, как и Киргизия, путём постоянных консультаций и попыток выработки взаимовыгодных договорённостей пока выходит из нынешнего кризиса с минимальными потерями. А долгосрочно, в случае успеха проводимого двустороннего подхода, ориентированного в том числе на учёт интересов России, может упрочить своё экономическое положение и обеспечить приемлемый уровень социальной стабильности для будущего транзита власти.
Туркмения: другие драйверы
По официальным данным, Туркмения не только смогла удержать рост ВВП на уровне 6,2%, но и нарастить розничный товарооборот на 10,5%, а внешнеторговый – на 38,6% по сравнению с 2021 годом. Санкции и связанная с ними переориентация производственных цепочек повлияли на страну лишь косвенно. Гораздо большую роль сыграло её открытие зарубежному транзиту, импорту и экспорту после коронавирусных ограничений. Туркмения восстановила авиасообщение с Россией лишь с мая 2022 года, а транзитные грузоперевозки из Узбекистана в Иран и в обратном направлении – с июня. Транзит для водителей иностранных транспортных средств с других направлений был открыт в начале сентября. В этом контексте рост товарооборота оказывается следствием эффекта низкой базы.
Что касается потенциального влияния на страну антироссийских санкций – спровоцировав рост цен на энергоносители, они повышают мотивацию Туркмении экспортировать газ в Европу, развивая проект Транскаспийского газового коридора. Так, о хороших перспективах сотрудничества Туркмении и ЕС заявлял в октябре текущего года глава «Туркменгаза». Но речь идёт о косвенном влиянии, причём на будущее экономики страны. Пока проект Транскаспийского газового коридора упирается в проблемы согласования газопровода с Россией и Ираном – конкурентами и нынешними транзитными странами, а значит, сдвигаются и сроки постройки.
При этом в отличие от партнёров по региону Туркмения публично выражает повышенную заинтересованность в развитии торгово-экономического и транспортно-логистического сотрудничества с Россией, придерживаясь своего нейтралитета. Вероятно, это позволяет ей более успешно маневрировать между Западом и Россией, выбирать выгодную для себя модель и не ориентироваться на шантаж Запада.
Узбекистан: адаптация ради инвестиций
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев 4 марта 2022 года поручил кабинету министров подготовить план по смягчению всех негативных последствий антироссийских санкций. В том же месяце двухсторонний Российско-узбекский деловой совет договорился о мерах по устранению торговых барьеров и укреплению сотрудничества. Это укладывается в контекст как торговых, так и инвестиционных отношений между Россией и Узбекистаном. В 2021 году Россия вышла на первое место среди стран – партнёров Узбекистана, потеснив Китай. Доля товарооборота с ней составила 17,9%. Что касается инвестиций, значимых для развития инфраструктуры Узбекистана, то Россия с 2016 по 2021 год вложила в Узбекистан 9 миллиардов долларов, что сделало его вторым реципиентом российских активов среди стран СНГ.
Тенденция к наращиванию притока российских средств в Узбекистан продолжилась в 2022 году. Россия стала лидером по вложениям в экономику республики: её инвестиции составили к концу октября около 21% от общего числа внешних вливаний в Узбекистан. В стране на российские средства реализуется около 200 проектов в сферах нефтехимии, энергетики, горной металлургии, здравоохранения и фармацевтики, лёгкой промышленности, производства строительных материалов общей стоимостью порядка 20 миллиардов долларов. Инвестиционный голод и модель развития, опирающаяся на внешние заимствования, не позволяет Узбекистану отказаться от торговых отношений с таким партнёром и требует адаптации к изменению международного положения и давлению Запада на Россию.
Значимую инициативу проявили как государство, так и частный сектор. Показательным стал кейс системы электронных денег OSON. В первые недели кризиса, когда пользователи активно переводили средства на российские кошельки и возрос риск мошенничества, OSON поставила на ручной контроль часть транзакций, чтобы обеспечить безопасность возросшего объёма трансфертов и платежей. Также стоит отметить поддержку государством местных экспортёров: банки стали принимать рубли и конвертировать их в доллары по курсу Forex, получая комиссию в размере 0,3%, в результате чего конвертация в Узбекистане стала дешевле. Таким образом, падение рубля повлияло на курс сума незначительно. Наконец, несмотря на санкции и западное давление, активно развиваются существующие промышленные проекты России в Узбекистане. Всё это, наряду с бизнес-активностью в сферах услуг и государственной помощи, внесло вклад в рост внешнеторгового оборота товаров и услуг и стало драйверами роста ВВП республики на протяжении 2022 года. К концу третьего квартала рост составил 5,81%. Темп роста индекса потребительских цен к декабрю достиг 12,3%, что типично для всего региона.
***
Подводя итог, можно сказать, что антироссийские санкции Запада не изменили структуры центральноазиатских экономик, не стали причиной резкой переориентации на рынки ЕС или КНР и не привели к полномасштабному краху. Драйверы роста, оформившиеся ещё в 2010-х годах, сохранили свою значимость в условиях кризиса. При этом антироссийские санкции и реакция на них в странах «пятёрки» стали зеркалом проблем, которые существуют внутри самих государств и связаны с традиционными направлениями их внешнеэкономических связей.
Сейчас мы наблюдаем выработку разных подходов республик к усиливающемуся санкционному давлению Запада на Россию. Одни пытаются публично или неявно нивелировать своё многоуровневое сотрудничество с Россией – то ли с целью обойти острые углы своего внутриполитического и социально-экономического положения, то ли из стремления отмежеваться от России. Другие адекватно оценивают крайне низкую прогнозируемость будущего и берут за основу устоявшиеся доверительные и взаимовыгодные связи с Россией, старясь найти свою нишу и заручиться российской поддержкой там, где внешние вызовы могут ударить сильнее всего (мигранты, углеводороды и логистика).
Первоисточник: https://iarex.ru/articles/88079.html