Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Category:

Предатели УНР и поход немцев на Украину

"Никакой Украинской Республики в действительности нет,  это один фантом,  существует кучка молодых политиков весьма радикального направления, которой удалось каким-то образом очутиться в роли правительства".              /Дорошенко, министр иностр.дел, "История Украины, с.339/.

"...стыдно было за свой народ при виде того как его "вожди", все эти самоуверенные юноши и полуграмотные "диячи", с поднятыми руками стояли перед немецким лейтенантом, со страхом ожидая, что будет дальше... Как провинившиеся дети перед строгим учителем. Еще стыднее было на следующий день, когда они единогласно принимали земельный закон с отказом от социализации земли, в спасительности которой они уверяли весь народ. Когда же они лгали? Раньше или сегодня? Где их идейность, их принципиальность? Все улетучилось от окрика лейтенанта... 28 апреля я убедился в их: трусости, 29 апреля — в их беспринципности".
ЗображенняПодпись на немецком: "Наше отправление на Украину 9-11 апреля 1918 года."
Вопреки отчетливо выраженной воле народа Грушевский, Петлюра и их партийные товарищи (эсеры и эсдеки) согласились на оккупацию, выплату громадных контрибуций и на немецких штыках вернулись на Украину. Сразу же за наступавшими немцами они двинулись в Киев.

Обращение к населению

Перед Радой и Правительством стояла задача объяснить населению приход немцев и оправдать себя перед народом за это. Целых четыре длиннейших объяснения прихода немцев получило население Украины: "Ко всем гражданам Украинской Народной Республики" — за подписью всех трех членов мирной делегации в Бресте; "Оповещение" — от Центральной Рады; лично от М. С. Грушевского; и лично от премьера Голубовича.

Роль Украинского Войска в освобождении Украины от большевиков

Немцы  продвигались на восток, не встречая нигде сопротивления, о чем рассказывает Д. Дорошенко: "известие о том, что немцы идут на Украину, молнией разнеслось по всему Правобережью и все, кто были "обольшевичены", бежали в страшной панике от одной этой вести. Украинское Войско двигалось вперед безостановочным, как бы церемониальным маршем"... ("История Украины", стр. 330). Дорошенко забыл только упомянуть, что двигаясь вперед, "Украинское Войско" (всего около 3.000), имело непосредственно перед или за собой немецкие дивизии, и что все бежало не от "украинского войска", а от известия о движении немцев, что признает и сам Дорошенко в первой части приведенной цитаты. Без немецких дивизий, всего несколько недель перед этим, от "Украинского Войска" никто не бежал, а бежало оно само по направлению к немцам. Что "Украинское войско" иногда шло впереди — за это они должны  благодарить немцев, которые желая показать, что они только "союзники" и только "помогают", подойдя к какому нибудь городу, предоставляли "Украинскому Войску" возможность войти в него первым.

Вот что пишет в своей книге генерал-инспектор Украинской Армии А. Удовиченко: "главным направлением для наступления украинских сил была определена железнодорожная линия Сарны-Коростень-Киев. Несмотря на численный перевес Красной Армии, украинские части рядом упорных боев разбили врага и 1-го марта заняли Киев. Одновременно со стороны Казатина в Киев прибыл первый эшелон немецкой армии" (стр. 33 "Украïна в Вiйнi за Державнiстъ"). Это пишется несмотря на то, что никакого "ряда упорных боев", кроме незначительной стычки на Ирпене, не было и что за две недели перед тем вся "Украинская Армия", бежавшая из Киева с Центральной Радой, по свидетельству украинских же историков и мемуаристов (Дорошенко, Христюк, Шульгин, Шухевич и другие), имела "около 3.000", которые во время отступления были переформированы в два отряда (ген. Присовского и Петлюры), каждый численностью меньше одного полка. А тот факт, что генерал Удовиченко не упоминает никакого другого места или направления, говоря о наступлении на Киев, лучше всего подтверждает что никаких других войск, кроме отряда, шедшего по линии Сарны-Коростень-Киев, у Центральной Рады не было.

Занявши Киев, немцы выразили желание, чтобы в очищении Левобережья приняли участие и какие-нибудь украинские части. В связи с этим, как сообщает генерал Удовиченко (стр. 31), в начале марта была сформирована "Запорожская Дивизия" под командой полковника Натиева (не украинца) и послана на фронт "в направлении Киев-Полтава-Харьков, где уже действовали немецкие войска".

Возобновление работы Центральной Рады

Пока немцы (и присоединившиеся к ним позднее австрийцы) методически проводили оккупацию Левобережья и юга Украины, Центральная Рада, Правительство и партийные лидеры вернулись в Киев. Прежде всего объявили, что все законы и распоряжения, вынесенные Радой до бегства, остаются в силе, а вынесенные Украинским Харьковским Правительством (большевистским) — отменяются. Так как была весна и начались полевые работы, Украинское Правительство еще раз подтвердило свой закон о социализации земли и призвало "земельные комитеты", занимавшиеся этим делом, продолжать свою деятельность. Деятельность эта   вносила полную неразбериху в и без того запутанный вопрос о землепользовании, правах на урожай озимых и посева яровых хлебов, вызывая острое недовольство не только крупных землевладельцев, но и зажиточных крестьян, на землю которых предъявляли права "земельные комитеты".

Не лучше было положение и в остальных областях жизни. Украинский историк Д. Дорошенко пишет: "Вообще — некуда правду деть — украинский хаос должен быть поразить каждого свежего человека. Чем меньше встречали немцы на своем пути порядка, тем больше росла у них мысль о необходимости, по возможности, самим брать все в свои руки, чтобы обеспечить себе транспорт, снабжение и собственную безопасность". (стр. 388, "История Украины").

Отношение немцев к Центральной Раде

Соприкасаясь с более культурными слоями  населения и с евреями, владевшими немецким языком, немцы ничего хорошего о Центральной Раде и Правительстве не слышали. Все были настроены против них, как за их социальную так и национальную политику, а евреи кроме того остро ненавидели еще и за открытый антисемитизм. Городские рабочие и беднейшее крестьянство также были против Рады, отдавши свои симпатии большевикам. Сторонниками Рады были только немногочисленные партийные украинские эсеры и эсдеки, почти исключительно зеленая молодежь и полуинтеллигенты, успевшие за время Центральной Рады сделать головокружительные карьеры, о которых они не смели и мечтать.

Немецкие и австрийские агенты доносили своим правительствам о хаосе на Украине, об отсутствии авторитетного правительства и его непопулярности у населения. Дорошенко, по данным австрийских архивов, пишет, что эти донесения сообщали: "что никакой Украинской Республики в действительности нет, что это один фантом, что существует кучка молодых политиков весьма радикального направления, которой удалось каким то образом очутиться в роли правительства". (стр. 339 "История Украины").

Личный контакт немцев с самоуверенными и малокультурными "диячами" (деятелями) производил на них удручающее впечатление. Фельдмаршал Айхгорн, командующий немецкими войсками на Украине органически не выносил недалекого, назойливо-самоуверенного 27-летнего премьера Голубовича и перестал его вообще принимать.

Представитель Германии в Киеве, барон Мум, делал многочисленные попытки как-то договориться с Украинским Правительством, но все разбивалось в полную неподготовленность представителей Украины к какой либо конструктивной деятельности. Все это были или студенты, или молодые люди, редко достигшие 30-летнего возраста, или полуинтеллигенты и, к тому же, все ярые социалисты, которые по своей идеологии были гораздо ближе к большевикам, чем к, ведущему с ними переговоры, барону Муму. И Мум, и  представитель немецкого военного командования генерал Гренер, все больше склонялись к мнению своего австрийского коллеги, графа Форгача, считавшего необходимым отказаться от мысли о каком-либо сотрудничестве с группой социалистов, выступивших от имени Украины.

В своем донесении в Вену Форгач писал, что он тщательно ищет среди нынешнего руководства Украины людей, если не широко образованных, то хоть просто разумных, но не находит их: "Все они находятся в опьянении своими социалистическими фантазиями, а потому считать их людьми трезвого ума и здравой памяти, с которыми бы было можно говорить о серьёзных делах, не приходится. Население относится к ним даже не враждебно, а иронически-презрительно..." (и это учитывая наличие там Грушевского и Винниченко! - М1).

Донесения с мест говорили о постоянных конфликтах представителей немецких и австрийской императорских армий с представителями Украинского социалистического правительства, которые, окрыленные распоряжениями Центральной Рады, рьяно проводили социализацию земли. Все чаще зажиточные слои населения по собственной инициативе начали обращаться к немцам с просьбой защитить их от действий социалистов, представителей Центральной Рады, которые они считали грабежом и самоуправством.

Уже через месяц, к середине апреля, немцы стояли перед дилеммой: или сменить Правительство Украины иди попросту всю власть взять в свои руки, провозгласив оккупацию Украины.

Антисоциалистические силы

Они остановились на первом варианте и вступили в связь с местными силами, враждебными Центральной Раде и ее социалистической политике. Силы эти начали с приходом немцев группироваться вокруг "Украинской Народной Громады", состоявшей из антисоциалистических элементов, украинцев по происхождению, но без того шовинизма, которым отличались деятели Центральной Рады.

Второй антисоциалистической силой, объединявшей бескомпромиссных противников Рады, был "Союз Земельных Собственников", основанный еще летом 1917 года, замерший при Раде и большевиках и оживший с приходом немцев.

Третьей силой была "Украинская Демократическая Хлеборобская Партия", которая была противником Рады и ее политики, но все же допускала с ней сотрудничество и компромисс, в то время как две первые организации попросту игнорировали Центральную Раду, считая что она не имеет никаких, ни формальных, ни моральных прав выступать от имени Украины.

Если "Украинская Народная Громада" имела характер содружества немногочисленных единомышленников-заговорщиков, имевших тесный контакт с немцами, и пытавшихся этот контакт использовать для свержения власти социалистов, то вторая сила — "Союз Земельных Собственников" была организацией массовой и весьма агрессивной. Зажиточное крестьянство было главным элементом в этой организации, в которой, конечно, были и помещики. Все они люто ненавидели всяких социалистов, были агрессивны и искали случая с ними расправиться и прекратить их эксперименты, которые они считали "грабежом среди бела дня".

Их местные организации тесно сотрудничали с немецкими комендантами и давали им богатый фактический материал о социалистической деятельности органов Центральной Рады, парализовавшей всякую хозяйственную жизнь.

Приказ Айхгорна и порка

6 апреля фельдмаршал фон Айхгорн, командующий немецкими войсками на Украине, издал приказ, сильно ограничивающий деятельность "Земельных Комитетов" и регулирующий земельные отношения в целях получения возможно большего урожая.

Этот приказ вовсе не восстанавливал помещиков в правах, как утверждают многие социалисты-сепаратисты, а вводил только правила для возможно более рационального использования земли. Главные пункты этого приказа были следующие:

1.    Урожай принадлежит тому кто, засеял. За него он получит наличными по установленной цене.

2.    Захват большего количества земли чем то, которое он может засеять — запрещается и карается.

3.    Там где крестьяне не могут засеять всей захваченной земли, или где земля еще не захвачена и сохранились помещики, последние обязаны произвести посев, а "Земельные Комитеты" обязаны для этого посева предоставить инвентарь и семена, если они были разграблены.

Приказ Айхгорна вызвал бурю негодования в Центральной Раде и она издала приказ о его невыполнении, а премьеру поручила протестовать в Берлине.

Немецкие коменданты на местах неукоснительно проводили в жизнь этот приказ, не считаясь с протестами "Земельных Комитетов", с которыми обращались без всякой почтительности. В Конотопе немецкий комендант капитан Блейман пригрозил  выпороть  весь комитет, если он своими действиями будет саботировать посев. На заявление присутствовавшего на заседании члена Центральной Рады Тихона Осадчего, что он "лицо неприкосновенное", как член Центральной Рады, капитан Блейман ему сказал, что "если он не перестанет говорить глупости, то будет выпорот немедленно, тут, же, в заседании Комитета". Осадчий замолчал. А несколько недель спустя ему пришлось таки быть выпоротым, но не немцами, а своими же односельчанами — зажиточными казаками села Гирявки, у которых по его приказанию была "социализирована" земля. Таких и подобных случаев на Украине было множество — немцы не стеснялись с теми, кто, по их мнению, саботировал восстановление хозяйства.

Подготовка переворота

Между тем, "Украинская Народная Громада", по соглашению с немцами и с "Союзом Земельных Собственников",  готовили свержение Центральной Рады, которая усиленно занималась подготовкой к созыву Украинского Учредительного Собрания, наметив его на 12 мая.

Члены Правительства чувствовали, что над их головой собираются тучи и приписывали это деятельности "контрреволюционеров", которые интригуют и настраивают против них и Рады немцев. Для того, чтобы парализовать эту деятельность, как передает в своих воспоминаниях тогдашний министр П. Христюк ("Украинская Революция" том 2, стр. 166), было решено арестовать  "контрреволюционеров".

Но почему-то арестовали не всех, а только одного — киевского банкира, еврея Доброго — и то каким-то необычным способом. Его украли и увезли в Харьков, придав этому похищению характер деятельности  "частной организации". Шум  поднялся не малый, а Правительство на все запросы и родственников, и немцев отговаривалось незнанием и обещанием дело расследовать.

Тогда немцы взялись за дело сами, нашли Доброго и установил виновных. Одновременно с поисками Доброго, немцы приняли ряд подготовительных мер на случай ее принудительной ликвидации.

25 апреля фельдмаршал Айхгорн издал следующий приказ:

"Безответственные личности и союзы пытаются терроризировать население. Против всякого закона и права они производят аресты, чтобы запугать тех, кто, в интересах родного края и новосозданного государства, готовы работать совместно с Германией. Где пребывают немецкие войска, там я не допущу никаких беззаконных действий. Поэтому я приказываю принять особые меры для охраны города Киева и немедленно отдавать под суд всех тех, кто совершает противозаконные действия. Я приказываю:

1.             — Все проступки против общественного порядка, все уголовные преступления против немецких и союзных войск, как и против всех лиц, которые к ним принадлежат, подлежат исключительно чрезвычайному немецкому военному суду.

2.             — Всякое нарушение общественного покоя, особенно уличные сборища — запрещаются.

3.      — Запрещается также всякая попытка нарушить спокойствие или общественную безопасность устной агитацией, в печати или каким другим способом. Газеты, виновные в таких проступках, будут немедленно закрыты.

4.         — Украинские судебные установления продолжают свою деятельность, поскольку уголовные проступки не подлежат наказанию по статье 1-ой.

Этот приказ вступает в силу немедленно по его опубликовании. Опубликование производить путем расклейки этого приказа".

Разоружение синежупанников

На следующий день, 26 апреля, немцы разоружили дивизию "синежупанников", составленную в Германии из военнопленных и окончательно разложившуюся по прибытии в Киев, под влиянием как социалистической пропаганды Рады, так и  в результате деятельности большевистских агитаторов. То же самое было сделано с находившейся в Ковеле дивизией "серожупанников". По заявлению тогдашнего военного министра Жуковского, это было сделано с его ведома и согласия.

27 апреля собралась для очередного законодательства "Малая Рада" и занялась вопросом конституции Украины, после чего премьер Голубович сделал доклад о приказе Айхгорна и о разоружении украинских частей. Дебаты по докладу были перенесены на следующий день.

28 апреля все лидеры Центральной Рады выступили с резкими осуждениями действий немцев на Украине. В самый разгар дебатов в зал заседания вошел немецкий лейтенант с несколькими солдатами и громко крикнул по-русски: "именем немецкого правительства приказываю вам всем поднять руки вверх". При гробовом молчании, без слов протеста, все "вожди" встали и подняли руки. Один только Грушевский продолжал сидеть, а лейтенант, видя это неисполнение своего приказа, ничего не предпринял. Впоследствии это поведение Грушевского киевляне объясняли тем, что он был заранее осведомлен немцами, а лейтенант имел соответствующие инструкции. Конечно, документально доказать это невозможно, но, с другой стороны совершенно непонятно, как мог немецкий лейтенант допустить демонстративное неисполнение своего приказания, отданного при исполнении служебных обязанностей.

Конец Центральной Рады

Лейтенант потребовал чтобы ему указали министров: внутренних дел — Ткаченка, военного — Жуковского, иностранных дел — Любинского, земледелия — Ковалевского и   министерства внутренних дел  Гаевского. В зале оказались только Любинский и Гаевский, которые были немедленно арестованы и уведены.

Затем участники заседания были проверены, обысканы и им было разрешено опустить руки. Немцы удалились. Удалились и "вожди", не продолжая заседания.

Собрались они на следующий день. Молча, без дебатов, выслушали они сообщение Грушевского о том, что он заявил немецкому командованию протест и потребовал возвращения отобранных бумаг, часть которых уже была возвращена, но он не уверен, что все.

Затем занялись законодательством: в этот день Рада приняла проект основного закона (Конституции) Украинской Народной Республики, единогласно изменила "земельный закон" — вместо социализации земли признала частную на нее собственность, — причем до 30 десятин не подлежало отчуждению, — наконец, выбрала Грушевского Президентом Украинской Народной Республики. На этом заседании министры: земледелия, военный и внутренних дел не присутствовали, так как скрывались от ареста немцами, которого случайно избежали накануне. Впоследствии Жуковский и Ковалевский были арестованы, а Ткаченко где-то скрывался до конца года.

Много лет спустя один из свидетелей заседаний Рады 28 и 29 апреля 1918 года говорил: "стыдно было за свой народ при виде того как его "вожди", все эти самоуверенные юноши и полуграмотные "диячи", с поднятыми руками стояли перед немецким лейтенантом, со страхом ожидая, что будет дальше... Как провинившиеся дети перед строгим учителем. Еще стыднее было на следующий день, когда они единогласно принимали земельный закон с отказом от социализации земли, в спасительности которой они уверяли весь народ. Когда же они лгали? Раньше или сегодня? Где их идейность, их принципиальность? Все улетучилось от окрика лейтенанта... 28 апреля я убедился в их: трусости, 29 апреля — в их беспринципности".

Хлеборобами Конгресс и выборы Гетмана

В это же время, 29 апреля 1918 года, пока Рада принимала новые законы и выбирала Президента Украины, час в час, собрался в Киеве "Хлеборобский Конгресс", организованный "Украинской Народной Громадой" и "Союзом Земельных Собственников".

На Конгресс прибыло 6.432 полномочных представителя со всей Украины. Это были почти исключительно зажиточные крестьяне — люди физического труда. Все они в той или иной мере пострадали материально от социалистических опытов Центральной Рады и деятельности "Земельных Комитетов" и были ярыми антисоциалистами. На Конгресс ехали с твердым намерением "завести порядок" и обеспечить свое имущество от покушений социалистов. Среди делегатов было много молодежи — сыновей хлеборобов, которые были настроены не только непримиримо, но и агрессивно. Процент крупных землевладельцев был незначителен и они терялись в общей массе хлеборобов, большинство которых было в национальных костюмах. Кое-где виднелись "вольные казаки" в живописных старинных казацких жупанах с кривыми саблями на боку.

Конгресс состоялся в самом большом помещении в Киеве — в цирке на Николаевской улице, в котором не могли разместиться все участники, так что многие стояли в проходах и на улице.

После ряда докладов и речей, с резкой критикой Центральной Рады и требованием положить конец анархии, было предложено выбрать Гетмана. Предложение было восторженно принято всеми присутствовавшими и Гетманом были провозглашен генерал Павел Скоропадский, который обратился к Конгрессу со следующими словами: "Господа! Я благодарю вас за то, что вы мне доверили власть. Не для собственной корысти я беру на себя бремя временной власти. Вы сами знаете, что везде ширится анархия и что только твердая власть может завести порядок. На вас, хлеборобы, и на зажиточные круги населения я буду опираться и молю Бога, чтобы Он дал нам силы и твердости спасти Украину".

В 3 часа дня Конгресс закончился, а в 4 часа все его участники собрались на Софийской площади на молебен. Перед молебном на площади, в Софийском соборе, епископ Никодим благословил и миропомазал Гетмана, а затем начался молебен.

Во время молебна на той же Владимирской улице в своем здании заседала Центральная Рада и принимала новые законы.

Еще до окончания Конгресса, хорошо организованные генералом Дашкевичем-Горбацким, отряды "гетьманцев" с молниеносной быстротой приступили к занятию правительственных зданий и учреждений. Нигде никто не оказал никакого сопротивления. Конный отряд охраны Центральной Рады под командой полковника Аркаса в полном составе перешел на сторону Гетмана. Только галичане — "сечевые стрельцы" сделали попытку защищать Центральную Раду и при этом убили трех "гетьманцев", но их сопротивление было легко сломлено, и вечером их командир — Коновалец явился к Гетману и предложил ему свои услуги. Но "сечевые стрельцы" под влиянием социалистической пропаганды колебались и поэтому были немедленно разоружены и распущены. Распущена была и Центральная Рада без всяких указов и церемоний: просто, небольшой отряд "гетьманцев" без всяких физических насилий выгнал их из здания и отпустил всех членов на все четыре стороны, чем члены Рады были удивлены и обрадованы, ибо пускались слухи что "гетьманцы" собираются с ними расправиться и всех поголовно перепороть. Незадачливые "вожди" рассеялись в разных направлениях. 

Переворот прошел без какого-либо участия немцев, но с их ведома и согласия.  Они рассчитывали на более вменяемую власть.

И они не ошиблись. Никто не пожелал выступать на  защиту УНР, даже  охрана ЦР. Наоборот, весть о ликвидации Рады вызвала в Киеве всеобщую радость. Радовались не только "правые" и зажиточные, но и "левые", пробольшевистские элементы, которые со злорадством приняли известие о падении тех, кто не имея поддержки в народе, обратился за помощью к немцам.

Впрочем, Скоропадский радующихся обрадовал разве что продразверсткой - предвосхитив большевиков. И в отличии от них хлеб изымал для немцев.
http://history.ui.ua/UploadFiles/File_71684426Rv.jpg

Рейтинг блогов
Tags: Грушевский, Скоропадский, УНР
Subscribe
promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments