Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Бабушка пошла за вторым ведром...

Российскую границу мы проходим быстро. Нам вслед кричит симпатичная блондинка в форме:

- Мальчики, вы уж там осторожнее.

Улыбаемся в ответ — эту фразу слышим каждый день.

Догоняем женщину пенсионного возраста. Ведет под руку старушку. Несут пакет с хлебом. Они живут в палаточном лагере для беженцев, но каждые день-два возвращаются в свои дома в посёлке на украинской стороне.

- Вчера границу закрыли, мы весь день не могли попасть домой. Надо же принести немного продуктов соседям, кто там остался.

Местные жители идут мимо таблички «Ритуальные услуги», пока за их спинами громыхают взрывы
Местные жители идут мимо таблички «Ритуальные услуги», пока за их спинами громыхают взрывы
Фото: ХИЖНЯК Николай

Дальше на трассе - ни единой живой души. По ней работают снайперы и минометчики Нацгвардии, потому ее и прозвали «дорогой смерти». Здесь прицельно обстреляли легковушку с маленькими детьми и микроавтобус с беженцами. "Правосекам" везде чудятся ополченцы - в каждой машине.

Но у пешеходов шанс есть... Только надо идти не по обочине, а по середине дороги. И желательно в приметной одежде - невоенной. Я специально купил ярко-оранжевую кепку. А на бронике фотокорреспондента Николая написали "PRESS". Ну и на крестики под рубашкой тоже надеемся.  Но не покидает липкое ощущение, что за тобой наблюдают и скорее всего в оптический прицел.

Примерно через километр начался артиллерийский обстрел, Громыхает сильно, значит, снаряды ложатся где-то неподалёку. Уходим с дороги в сторону какой-то деревеньки. Встречаем местного жителя. Стоит  под абрикосовым деревом с биноклем. Угощает фруктами.

- По этой стороне почти все жители покинули посёлок, а мне идти некуда. - сетует Александр. - Да и не хочу. Вот, наблюдаю позиции украинской армии. Сейчас они передислоцировались, подогнали БТРы. Вот когда было перемирие — каждый час их группа увеличивалась. Наши-то стояли спокойно, а эти силы наращивали...

Ополченцы просят сфотографировать их перед боем - "пусть хоть карточка останется, если погибнем".

Возвращаемся на дорогу и тут мимо нас на огромной скорости проносится УАЗик. Резко тормозит. Внутри вооружённые люди.

- Кто такие? - спрашивает самый крупный ополченец.

- Журналисты российские.

- Ну айда с нами на блокпост. Только в магазин заедем - продуктов купить ребятам.

Магазин поселковый закрыт. Только бабушка на скамеечке сидит. Командир идет к ней.

Я видел такие сюжеты по телевизору и всегда скептически усмехался — ну слишком наиграно, ну не бывает, ну бабушку попросили. А теперь я растерянно стою рядом, слушаю сбивчивую историю старого человека, который испугался взрывов и плачет который, а огромный детина, похожий на древнерусского богатыря, старается ее успокоить. И она встаёт и обнимает мужчину с автоматом. Он смущается, пытается куда-то убрать оружие.

Баба Тамара, 87 лет. Сказала, что никуда уходить не будет, чтобы не произошло.
Баба Тамара, 87 лет. Сказала, что никуда уходить не будет, чтобы не произошло.
Фото: ХИЖНЯК Николай

Провожаем до дома, обещаем заехать позже - вдруг что нужно будет. Бабушка крестит нас на прощание. У самих комок в горле...

Нас привозят в один из пунктов армии народной республики - бывший дом культуры, где ополченцы обосновались в бывшем театральном классе. Сразу предупреждают, что мы «свои» журналисты и нас можно не бояться.

- На меня заведено уже два уголовных дела, — делится выделенный нам проводник, — За измену родине, за дезертирство – я в Луганске служил по контракту, когда все произошло. Сразу же сказал, что не буду служить этому правительству, и приехал в свое родное Изварино уже ополченцем – свой дом защищать.

Здесь почти все просят сфотографировать их на память. Многие не уверены, что доживут до конца недели — пусть хоть фотокарточка останется родственникам. На камеру они храбрятся, берут оружие, позируют. А потом начинают спрашивать — как там мирные территории, стреляют ли по ним.

- Украинская армия - это нормальные ребята, — говорят нам одни ополченцы, — Когда объявили перемирие, мы с ними связались, пошли на одну поляну и пили там вместе коньяк. Им самим война не нужна, они соблюдают все правила, они не стреляют по беженцам. Сами прямо и говорят: "Мы-то, вот, честно воюем, нам вы можете верить – перемирие, так перемирие. Но сейчас идет к нам Нацгвардия – тут уже сами понимаете, что от них чего угодно можно ожидать, мы сами их побаиваемся".

- Мы не умеем профессионально воевать,  - вступают другие, - Но мы и не хотим. Тут половина - это шахтёры, комбайнёры, трактористы, несколько учителей – нам нужен мир, работа и чтобы фашисты из Правого сектора нашу землю не топтали! Мы хотим защитить наши дома! А на их стороне профессиональные наемники и хорошая военная техника.

Нас повели по поселку. Встречаем бодрого дедушку на велосипеде. Говорит, что никуда не уйдёт и ругает свою жену с дочкой за то, что они приехали к нему - привезли еды.

- Всё у меня есть, и в подвале, и тут растёт, не пропаду. Я родился под взрывами в Великую Отечественную. Коли так суждено - и погибну под взрывами. Зато - дома.

Следующая женщина — врач местной больницы. Строго говоря, это простая медсестра, она помогает только легко раненым. Ну и всем остальным - как психолог.

Медсестра (а теперь и врач) местной больницы. Не уйдет, потому что нужна здесь людям.
Медсестра (а теперь и врач) местной больницы. Не уйдет, потому что нужна здесь людям.
Фото: ХИЖНЯК Николай

- С лекарствами всё более-менее, есть ещё. Успокоительное сразу разобрали бабушки. Тяжёлых нет. И, слава Богу, инсулиновых нет, — говорит Людмила. Она прожила здесь всю жизнь — со школы хотела стать врачом и работать именно в своем родном поселке, помогать своим друзьям, знакомым, близким. Теперь точно выбора не осталось – будет тут до конца.

Выходим из больницы и встречаем толпу местных жителей. Ответственно говорю — если бы увидел это по телевизору, то лениво улыбнулся бы — постановка, женщин проинструктировали, несколько дублей было.

Какие, к черту дубли. Взяли нас в оборот. Про политику пытают...

- А вот каково было бы Порошенке этому пожить в наших условиях? — сразу обозначает претензии женщина, — Нет электричества, магазины не работают, дорога разбита, кто это будет восстанавливать? Ладно, война там у них. А вот птицефабрику разбомбили, зачем? Где нам теперь работать, на что нам теперь есть?

Причины обстрела птицефабрики я им объяснил. Там находилась подстанция, питающая электричеством все поселки вокруг, в том числе и Изварино. Была цель обесточить район. То, что мирных людей чуть не положили, нацгвардейцам было не важно.

Где-то совсем рядом раздаются взрывы артобстрела.

- Это не наши», – кричат друг-другу ополченцы. – Полная тишина! Журналист - слушай! Если свист пошел - прыгай в укрытие!

Вид на Изварино с таможенного поста.
Вид на Изварино с таможенного поста.
Фото: ХИЖНЯК Николай

Я слушаю, пригнувши голову. И смотрю завороженно, как  через дорогу старушка спокойно доносит ведро до клумбы с розами и поливает их...

Свиста не было...

Бабушка пошла за вторым ведром...

Сергей Бурцев



Subscribe
promo mikle1 декабрь 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments