Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Categories:

Советско-польская вина

Начну с конца. Кроме общеизвестного факта уничтожения по приказу Сталина польских офицеров в Катыни после начала Отечественной войны существует и факт уничтожения "русских" пленных поляками во время и после войны 1919-1921 года. Кавычки потому, что там были и украинские войска тогда еще отдельной от России Украинской Советской Республики.
С Катынью все просто. Вина и ответственность Сталина признана, очередные извинения прозвучали из уст Путина в сентябре 2009. С поляками сложнее. Согласившись, что пленные умерли, поляки настаивают на 2 пунктах:
1-погибло не более 20 тысяч.
2 - приказа об их уничтожении не отдавалось. Все от безденежья и по инициативе низов.
То есть за происходящее в своей стране несет ответственность сквозь века только Россия. Поэтому извиняться поляки не собираются.
Итак:
В декабре 1919 года, посетив станцию распределения советских военнопленных в Белостоке, на северо-востоке Польши, начальник медицинского департамента Министерства военных дел Зджислав Хордыньский-Юхнович написал главврачу Польской армии. Вот фрагмент: «Осмеливаюсь обратиться к пану генералу с описанием той страшной картины, которая встает перед глазами каждого, кто был в лагере. Неописуемая грязь и неопрятность. Перед дверями бараков груды человеческих экскрементов, которые растаптываются и разносятся по всему лагерю тысячами ног. Больные так ослаблены, что не в состоянии дойти до параши, а параши невозможно приблизить к лежакам, поскольку пол покрыт толстым слоем человеческого кала».

Следующий год обещает стать крайне важным в давно натянутых российско-польских отношениях. Будут отмечаться две годовщины: 70-летие Катыни и 90 лет советско-польской войне 1920 года, о которой и писал в своем письме генерал Хордыньский. Про Катынь всем все известно. Перед визитом в Польшу 1 сентября Владимир Путин написал статью в Gazeta Wyborcza. Статья была в целом примирительная, но Путин не стал извиняться за Катынь. Он напомнил о «трагической судьбе русских солдат, взятых в плен в ходе войны 1920 года», которые вместе с расстрелянными польскими офицерами должны стать «символами общей скорби и взаимного прощения». В польском плену тогда погибло, по разным подсчетам, от 20 000 до 100 000 советских военнопленных.

В Польше этот пассаж вызвал бурю возмущения. Поляки считают Катынь одной из величайших трагедий, а в массовой гибели военнопленных во время советско-польской войны не видят состава преступления. Но чем дальше, тем сложнее игнорировать эту тему: публикуются все новые и новые архивные свидетельства о тех событиях. Раньше это интересовало только историков. Теперь - дипломатов.

На прошлой неделе состоялось очередное заседание так называемой Российско-польской группы по сложным вопросам. Сложные вопросы - это и есть история отношений России и Польши в ХХ веке. Комиссия решила, что отмечать следует обе даты одновременно - и Катынь, и войну (несмотря на то что война началась в 1919-м, а закончилась в 1921 году). Это значит, что градус напряжения в польском общественном мнении будет неминуемо нарастать.

В российском МИДе, правда, уверяют, что никто не собирается использовать события 1920 года в политических целях. «Мы, наоборот, рассчитываем, что эти воспоминания помогут примирению и гуманитарному сотрудничеству», - заявил Newsweek высокопоставленный российский дипломат.

АНТИ-КАТЫНЬ

Письмо генерала Хордыньского и другие свидетельства о судьбах советских солдат, попавших в польский плен в 1919–1921 годах, хранятся в Центральном военном архиве Польши. Российские историки к ним обратились только в середине 1990-х. Раньше было не до этого. «В советское время невозможно было исследовать сюжеты, омрачающие дружбу между участниками Варшавского договора», - объясняет Ирина Михутина, ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН.

Собственно, претензии Варшавы начинаются с этого пункта: почему Москва занялась своими пленными, когда открылась правда о Катыни? Было даже обнаружено некое указание Михаила Горбачева искать документы, подтверждающие, как от Польши страдала советская сторона. В польском обиходе появился термин «Анти-Катынь».

Действительно, с тех пор, как только всплывает тема Катыни или пакта Молотова–Риббентропа, в России всегда начинают говорить о тысячах советских узников, замученных, а то и расстрелянных польским правителем Юзефом Пилсудским. Это фальсификация истории, всегда возражают поляки: на самом деле советские пленники умирали от тифа и холеры.

В конце 1990-х российское правительство выделило грант на изучение советско-польской войны. Ученые из России и Польши перерыли архивы обеих стран. Было примерно установлено число красноармейцев, погибших в польском плену: около 20 000 человек. Это не повлияло на позиции сторон: Москва продолжала настаивать, что погибло больше 100 000 человек, а Варшава отрицала наличие злого умысла. По мере того как будут появляться новые публикации, вероятно, выяснится, что правда лежит где-то посередине. Ни России, ни Польше это не выгодно. Москва не найдет доказательств массовых расстрелов красноармейцев. Варшаве придется признать, что дело тифом не ограничивается.

ДОЛЖНЫ УМЕРЕТЬ ВСЕ

В 1919 году вместе с первыми советскими военнопленными появились первые инструкции, как обращаться с ними в плену. «Все здоровые военнопленные после транспортировки тотчас должны быть подвергнуты санитарной обработке и полностью обриты - голова, пах, подмышки, усы, борода, - а обритые места обработаны керосином», - указывал циркуляр польского Министерства военных дел. Каждого вновь прибывшего полагалось в тот же день вымыть, его вещи дезинфицировать. Все здоровые должны были направляться на 14-дневный карантин. Белье следовало менять не реже чем раз в две недели. Раз в неделю предписывалось наводить порядок в бараке и дезинфицировать подстилки, матрасы, одеяла и подушки.

В теории нормы рациона военнопленных составляли ежедневно: 500 г хлеба, 150 г мяса, 700 г картофеля, 150 г овощей или муки и 100 г кофе. Больным и направленным на работы должны были давать больше еды - столько же, сколько польским рядовым. Военнопленным даже полагалось жалование: 30 пфеннигов солдатам и 50 - офицерам.

Но уже в самом начале войны оказалось, что министерские предписания не выполнялись. Положение заключенных было столь тяжелым, что в сентябре 1919 года Сейм сформировал спецкомиссию, которая должна была исследовать ситуацию в лагерях. Комиссия выявила многочисленные нарушения и постановила, что военное руководство виновно в том, «что смертность от тифа была доведена до предела».

«Из-за недостатка в нашей армии дисциплины, которая позволяла бы исполнять элементарные обязанности, сотни человек уже поплатились жизнью, еще несколько сотен вскоре умрут, - писал генерал Хордыньский. - Преступно игнорируя свои обязанности, все действовавшие в лагере органы покрыли позором имя польского солдата».

Через год, после киевской операции, и прежде всего поражения советских войск под Варшавой, когда были захвачены десятки тысяч новых военнопленных, ситуация в лагерях вышла из-под контроля. Представитель Российского Красного Креста Стефания Семполовска 19 октября 1920 года пишет из лагеря в Стшалкове: «Барак для коммунистов настолько переполнен, что стиснутые со всех сторон заключенные не в состоянии лечь и вынуждены стоять, подпирая друг друга».

«Пожалуй, самой трагичной была участь новоприбывших, которых везли в необогреваемых вагонах без соответствующей одежды, обмороженных, голодных и замученных, часто с первыми признаками разных болезней, лежащими без движения на голых досках, - писала тогда Наталья Бележиньская, сотрудник Польского Красного Креста. - После такого путешествия многие попадали в госпиталь, слабые умирали».

В январе 1921 года в рамках проходивших тогда в Риге мирных переговоров русско-украинская делегация побывала в Тухольском лагере. В своем отчете она подтверждала наблюдения генерала Хордыньского: «Заключенные размещены в нежилых зданиях. Не хватает средств для уборки, кроватей. Заключенные спят на полу, без матрасов и одеял, окна без стекол, в стенах дыры. Раненые лежат без осмотра по две недели, в ранах завелись черви, в этих условиях заключенные быстро умирают. Если принять во внимание существующий уровень смертности, то в течение пяти-шести месяцев в этом лагере должны умереть все».

В лагере в Стшалкове ежемесячная смертность в 100–200 человек была нормой. Зимой 1920–1921 годов счет шел на тысячи. В Бресте во второй половине 1919 года умирали от 60 до 100 человек ежедневно. В Тухоли в конце 1920 года умерли 400 человек за два месяца.

В течение всей войны в польское военное министерство поступали трагические отчеты - в том числе от международных организаций, таких как Красный Крест. Ситуацией в лагерях интересовались и пресса того времени, и благотворительные организации - но безрезультатно. Военное ведомство только издавало все новые инструкции и поручения. Этот ад за решеткой продолжался вплоть до польско-советского обмена военнопленных в 1921 году.

РУССКИЕ ВСЕ ТЕРПЯТ

Сегодня эти ужасы польские эксперты объясняют нехваткой средств. «Молодая Речь Посполитая ведь едва справлялась с содержанием собственных солдат. Они тоже мерзли и голодали», - говорит Евгениуш Смоляр, президент Польского центра международных отношений. Инструкции и правила содержания соответствовали международным стандартам, настаивает он, но на следование им просто не было денег. Другой распространенный аргумент - эпидемии тифа, дизентерии, холеры и «испанки», бушевавшие тогда в Европе. «Но если пленных не кормили, не лечили и содержали в варварских условиях, это не могло не обернуться высокой смертностью», - возражает историк Ирина Михутина.

Часть обнаруженных в польских архивах документов свидетельствует, говорит Михутина, что с пленниками сознательно жестоко обращались, хотя решения, возможно, принимались не на уровне правительства, а на уровне руководства отдельных лагерей. Так, осенью 1920 года комендант лагеря в Бресте сообщил пленным: «Вы, большевики, хотели отобрать у нас нашу землю, вот и получите землю. У меня нет права вас убить, но я буду вас кормить так, что подохнете сами».

Поляки возражают. Они говорят: да, это могли быть единичные случаи злоупотреблений, но не политика, которую утвердило правительство и целенаправленно воплощали в жизнь карательные органы. И в этом разница между советскими военнопленными и польскими офицерами, расстрелянными в 1940 году. «Сталин, Молотов, Ворошилов и другие члены Политбюро собственноручно подписали указ об истреблении пленных поляков 5 марта 1940 года», - напоминает Славомир Дембски, член Российско-польской группы по сложным вопросам. Ведь известна же история поручика Малиновского, коменданта лагеря в Стшалкове, которого за издевательства над большевиками отдали под суд. «Судьба красноармейцев трагична, но приказа об их уничтожении никто не отдавал», - настаивает Дембски.

В 2004 году Главная военная прокуратура России закрыла дело о Катыни с формулировкой «за смертью виновных», а постановление о закрытии дела засекретила. Из-за этого семьи родственники польских офицеров вот уже год как преследуют Россию в Европейском суде по правам человека. Российский историк Владислав Швед, автор книги «Тайны Катыни», считает, что и потомкам погибших в польском плену большевиков стоит обратиться в суд: «Даже если бы тех польских офицеров тогда не расстреляли, но обращались с ними так же, как с красноармейцами двадцатью годами ранее, их семьи все равно бы требовали компенсаций. А русские все терпят».

«Нельзя отрывать случившееся в Катыни от того, что произошло в польских лагерях, - категоричен бывший советский дипломат и партиец Валентин Фалин. - Разве наши люди не заслуживают такого же человеческого отношения, какого требуют к себе поляки?» По указанию генсека Андропова Фалин собрал материалы по Катыни из архивов ЦК, КГБ и МИДа и передал их Горбачеву, а тот - Войцеху Ярузельскому. Теперь Фалин сравнивает поляков с двуликим Янусом: «Смотрят в одну сторону и не хотят видеть другую».

В российском МИДе между тем признаются, что военнопленные времен советско-польской войны - не последний чувствительный момент в двусторонних отношениях. «Мы воспринимаем историю в более широком контексте. В Польше захоронено около 300 тысяч солдат и офицеров еще царской армии, погибших там во время Первой мировой», - напоминает дипломат.

Славомир Дембски из группы по сложным вопросам привык к такой критике из России. Он говорит, что в сборнике статей, которую совместная Российско-польская группа готовит к публикации следующей весной, на каждый исторический эпизод будут даны две точки зрения - польских членов комиссии и российских. Дембски и не надеется, что мнения будут совпадать: «Пока мы просто ищем точки соприкосновения и учимся доверять друг другу». Но в любом случае, по мере того как появляются новые документы, события 1919–1921 годов занимают в диалоге между Россией и Польшей все больше места.
Игорь Мечик, Елена Черненко

В подготовке материала принимали участие Михаил Зыгарь и Елена Мухаметшина
Tags: Катынь, Концлагерь, Польша, Россия
Subscribe
promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments