Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Главная причина постоянных неудач украинского национализма (часть3)

До последнего момента я (пишет Дмитрий Бергер из Канады для ура-патриотичесуого укроСМИ "Хвиля" (Волна)) сомневался в том, что мое философствование на такую тему кому-то нужно. Но, вернувшись из лесной канадской глуши, читаю украинские новости, и на тебе – снова конфликт националистов с правительством! Патриоты, которые не в состоянии увлечь массы – хорошие, избранное массами правительство – предатели! Добро пожаловать на очередной виток карусели истории!

Украинское православие противостояло польскому католицизму, и тут удачно для нашей истории обидели вполне лояльного польского подданного Богдана Хмельницкого и, как испокон веку принято, родное государство его не защитило. На беду польского короля, Зиновий-Богдан оказался талантливым дипломатом и полководцем. Видимо потому, что он возглавил восстание не из пассионарных или идеологических воззрений, а из сугубо личных соображений, Хмельницкий умудрился не только успешно лавировать между непостоянными казаками, ненадежными татарами и несерьезными поляками, но, в конце концов, и выкроить себе неплохую вотчину, так называемую Украину, где его уже точно никто бы не обидел. Ничего национально-освободительного в его интересах не было, а было стремление закрепить владение в семье. Что и подтвердилось впоследствии, когда гетманом стал уже сын Богдана Юрко. Увы, Юрко папиных талантов не унаследовал и династии не получилось. Но даже то, что удалось создать Хмельницкому, скорее походило на современную Чечню. Имелось некое подобие государства, всякие должности и законы, оно имело значительное влияние на то государство, в которое входило, но в том виде самостоятельно существовать не могло. Казацкие гетманы, как и современный чеченский, — кто он там, президент? — Рамзан Кадыров, могли делать любые заявления по любому поводу и без повода, но без поддержки из Кракова или Москвы усидеть в кресле им было трудно. Заметьте, что даже известный гетман Иван Мазепа не откололся от Москвы и провозгласил независимость Украины, а всего лишь перешел на сторону шведского короля. И впоследствии, во время Колиивщины, восставшие против польских конфедератов наивно ждали поддержки от православной царицы.


Поэтому после долгих метаний казацкая часть Украины оказалась в составе Российского царства, которое, по крайней мере, было православным. Оказалась на правах автономии, как и другие нерусские земли Московской державы. Потому что никто не считал Украину великорусской землей. И потому в России, кстати, уже было установлено крепостное право, а в Малороссии его не внедряли. Более того Малороссия для Московии оказалась тем, чем Греция оказалась для Рима, источником знаний и искусства. Когда Пушкин хвастался, что его предок “в князья не прыгал из хохлов”, он имел в виду, что украинские певчие, популярные в то время, во времена царицы Елизаветы имели доступ к очень быстрому социальному лифту. Ни русский, ни украинский языки еще не были формализованы, письменность опиралась на церковнославянский, и не исключено было, что два языка и две культуры сольются в нечто единое. Русский двор с петровских времен был полон немцами всех сортов и никакой исконной, посконной и кондовой русскости в нем не замечалось вообще. Так что, кто знает?

Если бы Россия могла стать больше как Украина, у нас была бы другая история. Но вместо этого, просвещенная императрица Екатерина решила сделать из Украины Россию и ввела и там крепостное право, зарезервированное исключительно за великороссами. Примерно с этого момента начинается нивелировка украинской идентичности. Малороссы начинают считаться русскими, но с какой-то нетрадиционной ориентацией на выдуманную ими же украинскость, в которой им начинают просто отказывать. И все это происходит в конце 18-го и начале 19-го веков, когда идеи национального самосознания набирают силу. Крепостное рабство (иначе его и не назовешь) порождает украинский миф о вольной казацкой жизни всего лишь пару поколений назад. А гений Тараса Шевченко, который отчасти пытался эмулировать другого поэта из народа, шотландца Роберта Бернса, сделал этот миф литературным достоянием. И не он один писал. Так что вскоре появился довольно увесистый корпус украинской художественной и исторической литературы, на основе которого и зародился украинский национализм.

Тут стоит заметить, что, как в свое время изолированные друг от друга племена Киевской Руси трансформировались в 3 народа, так и украинский этнос, разделенный в течение 300 лет между Россией и Польшей/Австрией, неизбежно претерпел параллельные изменения. Язык и культура Западной Украины достаточно отличается от Восточной, для того, чтобы спекулировать о том, а не является ли она отдельным этносом и нацией. Но если бы западные украинцы действительно захотели считать себя отдельной нацией, то у них были и имеются возможности этого добиться. Но нация, как мы условились, это всего лишь общественный договор, и пока жители Львова считают себя украинцами наравне с жителями Чернигова, то так оно и есть, независимо от заметных различий в диалектах и танцах.

Движение за воссоздание единой Украины, состоящих из исторических украинских земель, в 19 веке восприниматься серьезно не могло. Почти так же, как и возникшее сионистское движение, желавшее возродить еврейское государство даже на (почему бы и нет, все равно фантазируем!) библейских землях. Гораздо более серьезно воспринимался социализм, который, как и национализм, проклюнулся в 19 веке. Национальное самоопределение переплеталось с установлением социальной справедливости. К чему заводить свою единую нацию, если там будет продолжаться социальная несправедливость? Английский писатель Джером Кларка Джером, путешествуя по имперской Германии, с удивлением заметил, насколько немцы подвержены идеям социализма. Настолько, что такие социалистические начинания, как пенсия по старости и медицинская страховка, были введены с подачи самого имперского имперца, канцлера Отто фон Бисмарка. Неудивительно, что пруссаки порвали французов с австрийцами.

Первые организованные националисты, как правило, начинали в социалистических организациях. Украинские в рядах социалистов-революционеров, еврейские – в социалистическом “Бунде”. Да и сам Муссолини являлся одним и ведущих итальянских социалистов. Идея была простая – сначала социальная справедливость, потом национальное строительство. Иными словами, это были социалисты и демократы с национальным уклоном. Мир был поделен между кучкой империй, которые существовали с незапамятных времен, и до недавнего времени только расширялись. Так что ждать их скорого распада казалось нереальным.

Сначала хрюкнулась Испания, потеряв американский континент. Затем начал распадаться “европейский больной” — Турция. В подтверждение тезиса о том, что этнические и территориальные определения нации писаны вилами на воде, свежеосвободившиеся от османского ига балканские нации немедленно начали воевать друг с другом, вероятно, в запале так называемого национально-освободительного движения. Турция из имперской нации-победителя, позволявшей себе религиозную терпимость и шикарные гаремы, превратилась в одинокую нацию побежденных и начала создавать свой национальный миф, как у всех побежденных сводившийся к простенькой формуле “Были когда-то и мы рысаками” и поиску национал-предателей, из-за которых мы уже не рысаки, а черт знает что. В Европе для этого используют евреев, но в Турции для линчевания использовали армян и греков.

И тут наступает Первая (а не последняя, как многие надеялись) Мировая война. Война, которую никто не хотел, но пришлось. Почему? Как ни странно, но кроме национального вопроса в Европе, да и в остальном мире, другой подходящей причины не найти. Не то, что это была сознательная причина, и империи вдруг подумали, а не решить ли нам накопившиеся национальные вопросы, укокошив при этом несколько миллионов наших граждан? Но, как нарыв, идея нации вызрела и перезрела, и тут юный, пылкий сербский националист попадает, со второй попытки, в австрийского эрцгерцога посреди боснийского Сараево, что дает повод будущему бравому солдату Швейку прокомментировать в ответ на сообщение пани Мюллеровой “Убили, значит, Фердинанда-то нашего!”:

— Какого Фердинанда, пани Мюллерова?<…>Я знаю двух Фердинандов. Один служит у фармацевта Пруши. Как-то раз по ошибке он выпил у него бутылку жидкости для ращения волос; а еще есть Фердинанд Кокошка, тот, что собирает собачье дерьмо. Обоих ни чуточки не жалко.

В результате войны, европейские империи исчезают, и из их руин возникают, в конце концов, государства-нации. То есть они считают, что они нации. Хотя в Польше полно украинцев и они плохо вписываются в формат единой польской нации.

Но зато в 1917 году в Киеве провозглашается новое, украинское, независимое правительство, Центральная Рада. К власти, наконец, приходят националисты-патриоты. Начинается счастье.

Или не начинается. Проблема любого национализма состоит в том, что его основными носителями является городская интеллигенция и средний технический персонал: учителя, инженеры по технике безопасности, журналисты и военные. Это чисто городское изобретение, требующее достаточного образования или хотя бы заинтересованности в неких отвлеченных идеях. Проблемой же украинского национализма было и, пожалуй, осталось, то, что апеллирует он к архаике и считает, что говорит от имени народа. Под народом понимается некая абстрактная сельская, непременно сельская, община, монотонная, как пехота на параде. Почему-то считалось, что эта община спит и видит единую нацию в соборной Украине. Посему хуторянство, то есть личное хозяйство независимого фермера, или как его ласково называли, кулака, особо не приветствовалось. Хуторянин, считалось и считается, думает только о своем хозяйстве и выгоде, а не о нации. По той же причине порицались и порицаются обыватели, они же, горожане, или как их еще с намеком называли, буржуазия. Но, насколько мне известно, ни Петлюра, ни Бандера, ни Ярош, за плугом в жизни не ходили. И правильно делали. Для развития национализму нужен, прежде всего, город. А между тем, крупный украинский город сто лет назад был преимущественно русскоязычным или польскоязычным, с солидной прослойкой евреев (раньше их было больше). Больших восторгов риторика националистов у него не вызывала.

Как ни странно, в украинском селе эта риторика тоже не особо принималась. Там интересовались в первую очередь земельным переделом и местным самоуправлением, а все остальное прилагалось потом. Село говорит на своем, особом языке, которым интеллигенты не владеют. Поэтому украинские националисты, которые были вполне социалистами, и имели вполне здравые социально-экономические идеи, село повести за собой не сумели. Просто не сумели продать свою торговую марку, свой бренд. Зато на крестьянском языке говорили такие местные вожди, как Махно, Ангел, Григорьев и Зеленый. Показательно, как после недолгого периода сотрудничества с Первой украинской республикой, все они в ней разочаровались и отпали от украинской Директории.

Дело в том, что украинские националисты являются, в некотором роде, последователями Кромвеля. Им неинтересно иметь дело с нацией, которая уже имеется. Хочется иметь нацию, втиснутую в узкие рамки искусственной идеологии. И такое вполне можно провернуть в отдельно взятом поселке городского типа или в масштабах одной области. Но Украина — большая страна со сложной историей, в которой живут различные социальные, этнические и религиозные группы, некоторые довольно значительные по размерам и влиянию. Здесь любые попытки рассортировать людей по социальным, этническим и религиозным признакам чревата конфликтом. И когда Центральная Рада, из самых лучших побуждений провозглашала “личную автономию” для нетитульных “наций”, она вбивала не только первый клин между гражданами одной страны, но и первый гвоздь в крышку собственного гроба.

В чем главная причина постоянных неудач украинского национализма? Откуда такая фатальная его способность проигрывать при любых условиях? Почему он отказывается видеть украинские реальности и настаивает исключительно на видении вещей как хочется? Мне кажется, из-за отсутствия в их революционных рядах мыслителей и теоретиков. Можно сколько угодно пафосно называть Тараса Шевченко пророком и философом, но это не изменит того факта, что он всего лишь писал изумительные по красоте и стилю стихи. Можно ссылаться на Грушевского, или даже, если хотите, Донцова, но все их писания и рассуждения не дают никакого осмысления настоящей и будущей Украины. Кто-то когда-то просто обязан задуматься о том, что невозможно жить ни в мифе, ни в стране сентиментальных грез. Французская революция стояла на плечах гигантов Просвещения. Американская революция велась выдающимися мыслителями Джоном Адамсом и Томасом Джефферсоном, вместе с выдающимся ученым, просветителем, дипломатом и гедонистом Бенджамином Франклином. Кто смог создать философскую концепцию новой Украины, не копируя слепо чужие идеи, возникшие в другое время и при других обстоятельствах? Подымите мне веки, я хочу увидеть этого человека!

Ведь то, что с первого взгляда кажется просто несчастливым стечением обстоятельств, на самом деле может быть ожидаемым последствием того, что политическому движению недостает целостной и обоснованной концепции. Если движущей силой являются эмоции, но отсутствуют конкретные детали и планы, очень трудно достигнуть компромисса с кем бы то ни было. Любовью к Родине не торгуют! А без компромиссов ни во внутренней, ни во внешней политике не обойтись. Иначе приходится прибегать к прямому насилию. А для успешного насилия нужны, понятно, достаточные силы и, по возможности, вездесущий репрессивный аппарат. В принципе, узко понимаемый национализм без насилия не протолкнешь. Что и наблюдается с 17 века.

Ну, достаточно общих рассуждений. Вернемся к украинскому национализму. Условно его можно разделить на четыре этапа.

Первый – формирование и мифология, от примерно конца 16 века до Февральской революции в России. Потеревшись в течение столетий и об поляков с литовцами, и об русских, жители бывшей Киевской, так называемой Малой (коренной) Руси, в конце концов, пришли к выводу, что они, все-таки, отдельная общность, назовем ее так — украинцы. Это все условные вещи, и самоопределение и самоназвание, и правило тут одно — если людям так хочется – пусть считают себя кем им нравится. Потому что придраться можно всегда и к чему угодно, поэтому самый верный способ что-то признать, это признать его безоговорочно. К 19 столетию, как и среди других народов, появилась и закрепилась идея украинской нации и необходимости создания ее национального государства. То есть, идея была, но ее осуществление было, скорее, далекой мечтой, чем планом действий. И тут трах-бабах – русский царь отрекается от престола и в России образуется республика.

Второй этап – политический, 1917-1920. Надо отдать должное украинским деятелям того времени. Они моментально организовались политически, и поставили на повестку дня украинский вопрос. Сегодня их упрекают в том, что они настаивали на украинской автономии в составе российской федерации национальных республик, вместо того, чтобы провозглашать независимость. Между тем, на западе страны шла война, причем мировая, причем первая, причем между империями. И если аргументы о том, что рвать налаженные экономические и политические связи было неразумно, могут наткнуться на контраргументы, что в 1991 году это было так же неразумно по тем же причинам, то трудно спорить с тем, что в 1917 году полностью независимая Украина, несмотря на уверения в ее пацифизме и нейтральности, оказывалась между двух огней и ей грозила оккупация той же Россией или Германской и Австро-Венгерской империями. В конце концов, так и вышло. Повторилась история с Хмельницким. Как только в результате Брест-Литовского мира 1918 года Украина получила независимость, ей сразу же потребовались гаранторы этой самой независимости, которые тут же ее оккупировали и немедленно сменили режим социалистической республики на помещичью монархию гетмана Скоропадского.

В последние лет двадцать Скоропадского и его режим не только реабилитировали, но, похоже, начинают идеализировать. Да, жизнь в Киеве и больших городах при нем наладилась, немецкие штыки восстановили спокойствие и порядок, экономика приходила в себя после экономических безумий царизма и Временного правительства, проходила успешная украинизация страны. Мог бы стать украинским Пиночетом! А вот и нет! Уже тогда стало ясно, что Украине диктаторы, даже самые умные и берущие к сердцу интересы нации, противопоказаны. Ведь действительно, хорошо поставленные крупные помещичьи сельскохозяйственные предприятия, восстановленные при гетмане, намного эффективнее единоличников с сохой. А именно этой сохи, в принципе, добивались эсеры, передавая землю не в личную, а общинную собственность, чтобы человеку каждый год нарезали временный надел. Такой подход решал проблему безземельных безработных, но убивало сельское хозяйство целиком. Но как это объяснить людям, которые мечтали о земле, получили ее, а теперь у них забрали и землю и мечту. Поэтому, пока в городах царило спокойствие и относительный достаток, в селах разгоралось народное восстание. Умницу Скоропадского ненавидели все, даже его военные, которые уже летом 1918 начинают постепенно оставлять гетмана. Как только закончилась мировая война и немцы покинули Украину, то оказалось, что защищать гетмана некому.

Tags: Национализм
Subscribe
promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments