Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Categories:

О России и Путине без прикрас (окончание)

И вот теперь — о выборе судьбы

Мы миновали несколько исторических развилок, всякий раз напоминающих нам об альтернативах истории, которых она якобы не знает.

Но альтернативы её, историю, знают очень хорошо, потому что только из них она и состоит: кто бабочку раздавит, кто царевича убьёт, кто в Форос отдохнуть уедет, а потом оказывается, что это были развилки, и страна уже другая, если вообще осталась на карте.

Сегодня развилка исторической судьбы — особого качества для всех, кто выбор делает. И для России как страны, как цивилизации, как «нас, людей». И для Владимира Путина как человека, как «первого лица в единственном числе» в системе власти, как символа государственности. Нам уже приходилось выбирать. Выбирать с широко открытыми глазами, под крики ура, со страстной и вдохновляющей уверенностью в том, что главное — избавиться от опостылевшего застоя, и тут-то — как пел Юлий Ким — «как только вы уйдёте, поскольку мы в цейтноте, начнётся потрясающий атас! и дров мы наломаем, и дурочку сваляем, и то и сё — но главное, без вас! без вас! без вас! без вас!» — но всё обязательно и очень быстро наладится! Потом приходилось выбирать, как слепому на краю пропасти, — полная утрата ориентиров, полное непонимание происходящего, чувство близкой и неотвратимой опасности, отчаяние и — а вдруг? — проблеск надежды: давайте пойдём вот туда, и там будет мостик? Таким образом мы покинули устойчивый, но постылый мир прошлого. Таким образом пробирались по развалинам, которые образовались на его месте вместо «дивного нового мира». Таким образом выбрали — уже ни во что не веря и ни на что не надеясь — хрупкую стабильность как спасительный modus operandi на этапе управляемого движения в сторону от пропасти.

Выбор, который приходится делать сегодня, — принципиально иной природы. Это — не «прыжок наугад» (с горы или, наоборот, в сторону от пропасти). Это — ориентация на той исторической местности, на которой мы все сейчас находимся. Проблема одна — картография под запретом, географы пропили глобусы, «севера и юга не называть, да и нет не говорить».

Табуированность национальной идеологии, привычный запрет не то чтобы раскрывать секреты, но называть своими именами общеизвестное — вот самая серьёзная проблема сегодняшнего выбора. И это — проблема гласности.

В отсутствие национальной идеологии, запрещённой в Конституции для того, чтобы не допускать обязательного тоталитарного «изма», власть — а особенно её всё более самостоятельные «приводные ремни» — получила колоссальную возможность действовать анонимно.

Только эта абсолютная анонимность государственной политики позволяет вот уже пятнадцать лет сочетать консервативно-патриотическую, социальную и антилиберальную публичную риторику с радикальной либерально-монетаристской линией в экономике и в социальной политике. Только эта анонимность ставит вне закона публичное обсуждение остро стоящих вопросов межэтнических отношений, отдавая эти критически важные проблемы на откуп «правоохранителям», коррумпированным «диаспорами», и экстремистам-скинхедам, перехватывающим инициативу у легальных общественных организаций (не пытающихся, впрочем, её удержать). Только эта анонимность позволяет ведущим против России гибридную — и вовсе не только информационно-идеологическую — войну силам на международной арене получать в ответ от России экономические преференции, поставки стратегического сырья и титул «наших партнёров». Только эта удивительная неспособность называть вещи своими именами ставит власть в парадоксальную и позорную позу: с одной стороны, публично, со стороны действующих оппозиционных политиков, претендующих на участие в выборах, допускаются откровенно предательские, коллаборационистского характера высказывания, направленные против России и в поддержку её врагов, с другой же стороны, этим же политикам — только тс-с! — возможность участия в выборах перекрывается совершенно грубыми, не основанными на законе способами.

А самое главное — именно анонимность государственной позиции позволяет внешним и внутренним «хищникам» и «чужим» российской политики обезопасить себя и свои разрушительные цели от народа и президента. Если вещи не названы своими именами, то остаётся только одно дозволенное — ты за Путина или против? — но при этом словом «Путин» они называют себя: московские плиткоукладочники, петербургские счётчики голосов, сахалинские валютные губернаторы, севастопольские байкеры-застройщики, минздравовские и минобрнаучные оптимизаторы… Собственно, технология уже отработана и действует на «раз-два» — стоит какому-нибудь наглому прохиндею быть схваченным за руку обществом (если только общество не сразу представлено сотрудниками СК), как начинаются вопли про «майдан», «бендеровцев» и «приказы госдепа».

Путин, когда-то удачно преодолевший фазу «другого Андропова», сейчас становится — возможно, не осознавая того в полной мере — «новым Горбачёвым». В том смысле, что сейчас перед Путиным сейчас, как и перед Горбачёвым в 1986−87 гг. (после укрепления позиций в партии и при полной — на тот момент — поддержке народа), стоит задача выстраивания новых, дееспособных институтов, которые обеспечивали бы «путинскому большинству» две возможности — влиять на Путина, доводить до него без искажений свои запросы и интересы и поддерживать Путина всей силой своей политической энергетики в осуществлении его курса.

Что подвело тогда, в 1986−87 гг., и в конечном счёте обрекло на поражение Горбачёва и его проект (не будем сейчас считать, что его проект был направлен именно на то, что получилось)? Прежде всего, интеллектуальная трусость, идеологическая нерешительность. Горбачёв и иже с ним смертельно трусили называть вещи своими именами вовремя, а потому были вынуждены тянуться вслед за теми, кто опережал их с «номинациями» — за диссидентами, за западниками, на последнем этапе — за антикоммунистами. Поэтому все «великие прорывы» последнего этапа перестройки заслуженно воспринимались людьми как «вырванные» у власти, как обеспеченные не благодаря «инициатору и гаранту перестройки», а вопреки ему. И в конечном счёте только сам Горбачёв и его ближайшие соратники сегодня могут вспоминать о том, «как хорошо всё начиналось» — массовое сознание с высоты достигнутых «результатов» отторгает перестройку и её плоды тотально, практически во всех слоях и группах общества. Заметим коротко, что осталась одна-единственная социалистическая страна, которая сохранилась до сего дня без изменений, без эксцессов террора и фактически без серьёзных диссидентских угроз, — Куба, страна, руководители которой любые, самые ошибочные (что доказано результатами развития экономики) свои взгляды всегда отстаивали публично, честно и без лицемерия.

Путин — не Горбачёв, и ему — причём много раз и в самых разных ситуациях — хватало интеллектуальной смелости для преодоления собственных стереотипов: и в начале 90-х, и после политического поражения в 1996 г., и на разных этапах восхождения к власти. Он неоднократно менял словарь, «переворачивал стол», но сейчас — сейчас ему противостоят не только оппоненты, враги и т.д. Ему противостоит генетическая традиция замалчивания, удобная для многочисленных «вертикалей», превращающих прямое указание о поощрении политической конкуренции (указание, заметим, не с небес от Путина, а от своего непосредственного начальства в АП) в образцово-показательные учения по грубым нарушениям избирательного законодательства — с посадками, размахиванием фальшивыми удостоверениями АП и т.д. А с другой стороны — в отличие от Горбачёва, этого отличника начальной школы «общечеловеческих ценностей», — Путину противостоит ожесточённый, включивший на полную мощность свою зомби-агрессию западный мир. И — чего никогда раньше не было в русской истории — в открытую, без стеснения и камуфляжа, выступающие публично против своей страны и в интересах её геополитического поражения «оппозиционеры» — нынешние медийные власовцы, претендующие — вслед за ожидаемой ими всерьёз и скоро оккупацией — на роль идеологических полицаев «евроинтегрированной» России.

Каков же выбор Путина? Между чем и чем приходится ему выбирать?

Конечно же, не между «чужими» и «хищниками», не между «самозванцами» и «опричниками». Потому что и те, и другие нацелены прежде всего даже не на Путина как такового — объектом их разрушительного воздействия является народ как источник силы и власти Путина и Путин как выразитель народной энергии.

Поэтому выбор Путина, как и всегда на поворотах русской истории, — это выбор в пользу земщины, это переворачивание пирамиды власти — с тем чтобы её основание больше не висело в воздухе, а было отдано в руки населения.

Ни по одному из вопросов «называния вещей своими именами» сегодняшнего дня нет амбивалентных решений. Везде всё наглядно и прозрачно.

Так, сохранение эрзац-политики и псевдовыборов на следующем этапе превратит эти выборы в инструмент, решающий единственную задачу — задачу дестабилизации власти по «оранжевому варианту», поскольку ещё одного «успешного ЕДГ» с политической конкуренцией по-кидяевски общество не перенесёт. Неверифицируемые технологии выдвижения кандидатов (многократно опороченная практика сбора подписей, сомнительный и лукавый «муниципальный фильтр») не решают никаких задач, кроме одной: предоставить оппозиции массу убедительных аргументов для подрыва легитимности выборов, а недобросовестным и недалёким «исполнителям» — все возможности для того, чтобы игнорировать прямые и недвусмысленные установки своего административного начальства в Москве.

Как бы это ни казалось странным и «недемократичным», гораздо выгоднее — с точки зрения общественного доверия — официальное провозглашение политических рамок допуска или недопуска кандидатов для участия в выборах (неудачный пример — из-за закрытости и отсутствия критериев — «предвыборные совещания» по выдвижению кандидатов на выборах народных депутатов СССР в 1989 г., удачный, но пугающий — Совет стражей конституции в Иране). Другой механизм, малоизвестный у нас, но действующий, например, в Аргентине — это реальные общенародные «праймериз», заменяющие сбор подписей общим голосованием по выдвижению кандидатов и позволяющие отсечь маргиналов, не имеющих реальной социальной базы.

Потому что именно «в этом месте» находится ещё одна болевая точка российской политики — полное отсутствие оппозиции. Ещё раз: оппозиция (которая в Англии называется «оппозицией Её Величества») — это часть гражданского общества, это часть государственной политической системы, а не враг страны, не прямой выразитель воли её внешнеполитических оппонентов. Традиция недоверия к «оппозиции Его Величества» в России древняя — в «кровавое воскресенье» 9 января были расстреляны не бомбисты, террористы и грабители из революционных подрывных организаций, а лояльные рабочие, которые шли к царю с прошениями и иконами. И любые попытки прогосударственной, пророссийской политической критики в России до сих пор были обречены — их авторы либо выводятся за пределы политического поля, либо выталкиваются в объятия «обобщённого госдепа», либо — ещё один вариант — превращаются в политические муляжи (вроде нынешних «системных парламентских оппозиционных партий»).

Путин в сегодняшней ситуации не может оставаться президентом «правящей партии» — он должен подняться над политической системой, разделив, если можно так сказать, государственную власть и управление. Ему — «первому лицу» — нужна государственная власть и прямое руководство стратегией развития страны: культурой, просвещением, здравоохранением, обороной и наукой. А для формирования текущей системы управления ему нужна «оппозиция Его Величества», пророссийская оппозиция, субъектная и самостоятельная в выборе объектов критики и ограниченная — как и все легальные политические силы — доступным, внятным и честным «патриотическим пактом», с точки зрения которого недопустимым для российского политика может быть признано достаточно немногое — например, отказ от выбора народа Крыма, или публичные призывы к поражению собственного государства, или расистская и социально-расистская идеология — но в обязательном для всех порядке (вот, кстати, как мог бы выглядеть наш аналог «Совета стражей конституции»). Исключительно появление «пророссийской оппозиции» позволит Путину не только служить опорой для политической системы, но и самому опираться на неё. Только такая оппозиция избавит Путина и его политическую систему от того удивительного заложничества, в котором сегодня оказалась у радикальных либералов вся социальная политика в России. А самое главное, только такая оппозиция создаст для Путина новый горизонт преемства — и тогда его контракт с народом России, сколько бы он ни продлился — сможет быть в нужное время завершён совершенно иным, чем предполагается сейчас, образом: когда преемником власти, принадлежащей сейчас Путину, станет стратегическое путинское большинство, которое, в свою очередь, под руководством и при помощи Путина, сделает свой следующий выбор свободно, из нескольких вариантов, каждый из которых не будет выбором против России.

Ещё одной «точкой выбора» становится международная ситуация вокруг России — ситуация непризнанной мировой войны, в которой Россия позиционирует свои отношения с Западом и Украиной как «партнёрские» и в крайнем случае «конфликтные», а в ответ обозначается как государство-«международный террорист-агрессор». Тот же самый момент нерешительности в назывании вещей своими именами так же резко ослабляет Россию, как в своё время укреплял её позиции внезапный прорыв откровенности в мюнхенской речи Путина в 2007 г. и в российской политической риторике в августе 2008 г. Добровольный отказ от признания уровня конфликта с Западом превращает Россию в добровольного самообвинителя: она говорит о «наших украинских партнёрах», которые бомбят жилые кварталы Донецка и Горловки, они говорят о «российской террористической агрессии», в результате Донбасс и Горловку бомбят «защитники своей родины», а защищают и спасают мирных жителей «террористы» и «наёмники».

Но главный выбор Путина и его большинства сегодня — это, конечно, цивилизационный, русский выбор.

Если говорить о гласности и табу на слова, то именно слово «русские» оставалось и отчасти остаётся на сегодня наиболее табуированным политическим понятием в России. До какого-то момента его — с помощью эвфемизмов типа «россияне» — вообще попытались выбросить из респектабельного словоупотребления, оставив исключительно для словаря экстремистов нацистского толка. Эти ребята пытались всеми силами срастить «русских» со словом «нация» — только не в цивилизационном, а в биологическом, расистском понимании. Крым и Донбасс, с их «русской весной», «Русским Миром» и «Новороссией», вернули «русских» русским, и именно поэтому «Русский Мир» и «Новороссия» стали для «либпропагандистов» самыми ненавистными, до истерики, словами. Но именно после этого стало особенно очевидно, что отказ от эвфемизмов, от демагогии, от советского и антисоветского вранья возвращает Имя тому самому большинству, которое мобилизовалось в 2014 г. в поддержку Путина. Это — русское большинство, которое — как цивилизационный феномен, как новый процесс в современной истории — противопоставит «евроинтеграции» с её так ярко засвеченными в последние годы нацистскими корнями русскую интеграцию, объединяющую народы, культуры и миры на основе общего понимания добра, правды и справедливости.

И только на путях этой русской интеграции возможно сохранение России — как народа, как культуры, как политической системы и как государства. Сегодня — так уж получилось — Россия персонифицирует себя в Путине, нуждается в нём, опирается на него. Их — России и Путина — связка исключительно важна, их раскол и отторжение друг от друга — предельно опасны. Слишком многое сошлось на Путине, в том числе символически, слишком для многих его поражение стало бы катастрофой. Но — и в этом главный вызов момента — такая персонификация в первом лице власти, такая опора на него возможно только тогда и постольку, когда и поскольку сам он будет опираться на народное большинство и ценить его поддержку как единственное, что позволит ему успешно осуществить свою историческую миссию.

Дм.Юрьев
Tags: Путин
Subscribe
promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments