Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Евросоюз в обозримой перспективе не развалится

О будущем ЕС, взаимоотношениях России и стран Европы и антироссийских санкциях - постпред России при ЕС  г-н Чижов:Раньше мы называли отношения России и ЕС стратегическим партнерством, а как сейчас их можно охарактеризовать? Стоит ли ожидать сокращения контактов, сотрудничества?

— Сегодня состояние наших отношений ненормальное. Я думаю, этим словом выражается всё. Что будет дальше в перспективе? Да, возврат к нормальным отношениям. Но это будут отношения, несколько отличающиеся от того, что было. Они станут прагматичнее и будут действительно основаны на взаимных интересах.

http://izvestiacontent.ru/media/3/news/2016/03/608160/f221c20f8a17ef26edeedb41c687c8d1.jpg— В плане прагматичности есть уже какие-то выводы, что для нас важно в этих отношениях?

— Я не хочу забегать вперед. Работа пока продолжается.

Существуют ли механизмы сотрудничества между Россией и ЕС по антитеррористическим действиям. 1 апреля заместитель министра иностранных дел России Олег Сыромолотов встретится с заместителем генсека Европейской внешнеполитической службы и координатором ЕС по борьбе с терроризмом. Соответственно, будут обсуждаться совместные антитеррористические действия. Вы сказали, что России всегда есть, что предложить. А что мы можем предложить?

— Во-первых, опыт. Как известно, наша страна накопила немалый опыт борьбы с террором как в международном контексте (например, в Сирии), так и, увы, на нашей собственной территории. Обмен этим опытом и информацией, наверное, и есть то главное содержание. Говорить о каких-то совместных операциях с Евросоюзом на данном этапе, наверное, преждевременно — пока странам ЕС с трудом удается договариваться даже между собой.


Я недавно встречался с координатором ЕС по борьбе с терроризмом Жилем де Керковом. Он откровенно говорит, что в этой сфере 90% всей ответственности по-прежнему лежит на странах-членах и только 10 — на общеевропейских структурах.

Одна из проблем, с которой они столкнулись после парижских терактов в ноябре прошлого года и особенно после недавних брюссельских, — это необходимость координации. Пока внутри Евросоюза, но, естественно, и с внешними партнерами тоже. Мы здесь открыты к сотрудничеству — не только в рамках обмена опытом, но и в более практическом плане.

Пока я ограничусь этим. Посмотрим, чем завершится визит Олега Владимировича Сыромолотова в Брюссель.

— По поводу продажи нефти ИГИЛ. Турция там закупает нефть, затем ее часть направляется в Европу. Мы неоднократно заявляли, что необходимо перекрывать эти каналы финансирования боевиков. Какие ведутся разговоры по этому поводу между Россией и ЕС? Сейчас складывается ощущение, что Евросоюз только говорит о необходимости прекращения финансирования, но на самом деле действий никаких не предпринимает.

— Давайте смотреть на проблему финансирования терроризма в комплексе. Тот нефтяной бизнес, о котором вы говорите, — у ИГИЛ с Турцией, — это одна сторона дела. Здесь рассчитывать, что Европейский союз примет участие в военных операциях по уничтожению этой инфраструктуры, не приходится. Евросоюз — не участник военных действий в Сирии или где бы то ни было. Это вообще не военная организация.

Что же касается отслеживания финансовых потоков и экономических связей, то здесь Евросоюзу есть чем заняться. Наверное, не вся нефть, которую ИГИЛ продает в Турцию, там остается. Что-то, вероятно, потребляется. В то же время немалая часть в сыром или переработанном виде попадает и на европейские рынки. Определенная работа на данном направлении ЕС ведется, но, конечно, этого пока недостаточно.

Последние события — теракты, наплыв мигрантов, Brexit (возможный выход Великобритании из ЕС). К чему могут привести подобные потрясения, есть ли шанс, что Евросоюз останется в тех же границах? Есть ли какая-то подпитка извне подобного ослабления Евросоюза?

— Я скажу со всей определенностью: Евросоюз в обозримой перспективе не развалится. Когда вы говорите о его сохранении в тех же границах, очевидно, имеете в виду как раз Brexit. Это на сегодняшний день единственный реальный вариант изменения границ Евросоюза в сторону их уменьшения. Разумеется, здесь всё будет зависеть от исхода июньского референдума в Великобритании.

Можно прогнозировать какие-то результаты, но в любом случае ясно одно: какой бы ни был конкретный результат референдума, сам факт его проведения и сумма прогнозов говорят о том, что по данному вопросу налицо достаточно глубокий раскол в британском обществе. Даже если какое-то большинство будет за сохранение страны в составе Евросоюза, всё равно немало людей проголосуют за выход. Точно так же и наоборот. Поэтому британский фактор очевидно ослабляет единство ЕС.

Впрочем, здесь полезно посмотреть на предысторию вопроса. Ведь Великобритания далеко не первой вступила в Евросоюз. Она сделала это после многолетних колебаний. И, даже вступив, Великобритания обеспечила себе особый статус по целому ряду направлений: в частности, неучастие в Шенгене и еврозоне, а также то, что называется тэтчеровской скидкой. Когда Маргарет Тэтчер была премьер-министром, она сумела добиться возврата в британский бюджет части взноса страны за членство в Евросоюзе. Иными словами, Великобритания всегда была в ЕС на особом счету и никогда не входила в его так называемое крепкое ядро.

Кому может быть выгодно такое ослабление?

— Ослабление Евросоюза связано не только с Brexit. Мы совсем недавно наблюдали довольно сильные потрясения в финансово-экономической сфере. Речь идет в первую очередь о кризисе еврозоны, из которого ЕС, хоть и не без потерь и не до конца, но всё-таки сумел в целом выбраться.

В политическом плане Евросоюз озабочен недостатком единства. Если мы посмотрим на широкий круг проблем, с которыми он сталкивается, то увидим, что те дебаты, зачастую острые, которые идут внутри ЕС между странами-членами, охватывают достаточно широкий спектр вопросов.

Обратной стороной этой проблемы является то, что сохранение единства превращается для Евросоюза в самоцель. Поэтому итоговые документы внутриеэсовских встреч зачастую отражают лишь наименьший общий знаменатель в позициях стран-членов по разным сюжетам, будь то сверхактуальная сейчас проблема миграции или что-то другое. Это затрагивает и российское направление внешней политики ЕС.

Всё больше чувствуется напряженность отношений в Европе, в том числе противостояние Польши с Германией по вопросам приема мигрантов. К чему может привести такой раскол?

— Да, вы правильно подметили наличие расхождений. Причем не только между Польшей и Германией, хотя после прихода к власти нынешнего польского правительства ситуация на этом треке действительно обострилась.

7 тыс. мигрантов — это квота, которую Польша обязалась принять и пока от этого не отказывается. Но в Варшаве говорят, что ни одного больше они не примут. А есть страны в Центральной и Восточной Европе, для которых и это очень много. Для них единственная приемлемая цифра — это ноль.

Линия Германии на начальном этапе этого кризиса заключалась в том, что надо проявить гуманность, толерантность и приветствовать мигрантов. Наверное, когда всё это закончится, то войдет в историю как крупная политическая ошибка Германии и конкретно канцлера Ангелы Меркель. Свидетельством этому уже сейчас являются разногласия, которые становятся очевидны внутри правящей партии и правящей коалиции, а также параллельный рост популярности прежде маргинальных политических сил, новообразованных партий, стоящих на антииммигрантских позициях.

Эти настроения правого популизма существуют, конечно, не только в Германии. Они охватывают многие страны Европы. В конечном итоге всё будет зависеть от того, удастся ли Евросоюзу всё-таки справиться с проблемой миграции.

Проблема застала Евросоюз врасплох. Попытки найти какие-то паллиативные решения пока реализуются с трудом. Даже те скромные цифры, которые фигурируют в решениях ЕС, и те зачастую не соблюдаются. Так что эта проблема, очевидно, будет головной болью для всех без исключения стран Евросоюза на некоторую перспективу.

— Недавно министр энергетики Великобритании заявила, что если страна выйдет из Евросоюза, то это ослабит позиции Лондона в плане зависимости от поставок российского газа. Как бы вы могли прокомментировать подобное заявление и в принципе использование темы энергополитики?

— Наверное, это свидетельство того, что без ограничителей в виде общих решений структур Евросоюза частный энергетический бизнес может обрести бόльшую самостоятельность и начать идти наперекор общей линии ЕС на ограничение зависимости от российских поставок. Учитывая, в частности, кампанию по дискредитации нового энергопроекта «Северный поток – 2», в котором в числе прочих участвует и британо-голландская компания Shell, хотя сам по себе этот проект является сугубо коммерческим. Я думаю, что с этим могут быть связаны такие опасения госпожи министра.

— Рассчитываете ли вы, что антироссийские санкции будут сняты этим летом на голосовании или их по-прежнему будут связывать с Минскими соглашениями, выполнение которых затягивает Киев?

— Я не хотел бы говорить о судьбе санкций, тем более гадать, когда и в какой форме будет определена их судьба.

Мы знаем, что дискуссия запланирована на июньском саммите Евросоюза, но это не предмет наших переговоров и обсуждений с ЕС. Эта проблема, которую они создали, им ее и решать.

— Количество стран, которые уже выступают против, увеличивается?

— Да. Я в одном из прошлых интервью сравнил это с физическим процессом накопления критической массы. Посмотрим. Пока, действительно, всё больше стран, всё больше лидеров не только в контактах с нами, но и публично высказываются за прекращение этой практики санкций.

— Но их всё равно меньше?

— Не знаю. В какой-то момент, уверен, их станет больше. Когда этот момент настанет, гадать не буду.

Европарламентарии из разных стран посетили или планируют посетить Крым, на Ялтинском международном экономическом форуме, по нашим данным, будут присутствовать евродепутаты из Австрии, Франции. Приедут еще и европейские бизнесмены говорить о бизнесе в Крыму. Можно ли сказать о смягчении позиции Евросоюза по Крыму?

— Увы, о смягчении позиции Евросоюза по Крыму сказать нельзя. Официальная позиция каких-либо изменений не претерпела. То, что она не отражает объективной реальности, я думаю, достаточно очевидно. То, что ее не разделяют отдельные политики ЕС, включая европарламентариев, похвально, но, к сожалению, не меняет пока общей картины. Однако, как гласит известная поговорка, никогда не говори никогда.

6 апреля в Нидерландах пройдет референдум по соглашению об ассоциации Украины с ЕС. Повлияет ли результат референдума на решение об ассоциации? Можно спрогнозировать, каков будет его итог?

— Этот вопрос следует адресовать властям Нидерландов. То, что этот референдум не обязывающий, а рекомендательный, я считаю, непринципиально: в 2005 году аналогичный рекомендательный референдум проходил в тех же Нидерландах по проекту Евроконституции. Большинство выступило против, и тогдашнее правительство Нидерландов, почувствовав политическую ответственность, действовало в соответствии с итогами этого референдума.

Если говорить в практическом плане, то хотел бы опровергнуть тех, кто пытается и в этом референдуме увидеть «руку Москвы». Помимо того, что мы в такие дела никогда не вмешиваемся, в практическом плане для России это мало что изменит. Временное применение соответствующих положений Соглашения об ассоциации ЕС–Украина уже началось 1 января 2016 года. То есть ущерб уже нанесен.

— У какой страны больше всего сейчас шансов первой вступить в Евросоюз в ближайшие годы?

— На ближайшие годы — ни у кого. Господин Жан-Клод Юнкер, председатель Еврокомиссии, на этот счет высказался достаточно недвусмысленно, заявив, что в течение [действия] его мандата никакого расширения Евросоюза не будет. А мандат у него до 2019 года.

— А через пять лет у какой страны больше шансов?

— По моим наблюдениям, элемент «расширенческой усталости», как здесь говорят, налицо. Евросоюз пока еще не переварил тех, кого он принял в рамках прошлых волн расширения.

В Евросоюзе есть страх, опасения, что если еще кого-то принять, то этого уже ЕС действительно не выдержит?

— Я тут гадать опять не буду. Если вы имеете в виду Украину или Турцию, конечно, принятие их в Евросоюз было бы сильным, а возможно, и чрезмерным дополнительным грузом для корабля евроинтеграции.

Если же говорить о малых странах, — есть ведь и такие, которые записались в кандидаты и их признали таковыми, — то тут потенциальный эффект менее значительный. Но всё равно я не жду решений по расширению Евросоюза в ближайшие годы. Всё остальное — это разговор на средне- или скорее долгосрочную перспективу.

— В феврале вы заявили, что Европа может вернуться к проекту «Южный поток». Изменилась ли ситуация?

— Я говорил достаточно осторожно на этот счет. Я сказал, что потребности Европы, Евросоюза в частности, в российских энергопоставках, в том числе газа, объективно могут стимулировать обсуждение разных проектов, в том числе и «Южного потока».

Но на данный момент «Южный поток» закрыт и каких-либо конкретных планов ни у нас, ни, насколько я понимаю, у Евросоюза его реанимировать в прежнем виде нет.

Subscribe
promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments