Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Как я «заседал» в бельгийской тюрьме. Немного о времени (часть 4-я)

В «отеле» отдыхающие стараются держаться группками. Как правило, эти группки привязаны к тому, что по-советски называлось национальностью, а у нас, в свободном западном мире, именуется origin. Ну, это когда болгары с болгарами, а перуанцы – соответственно, со своими. Поскольку камеры, sorry, «номера в отеле», небольшие, наиболее интенсивное общение со своими приходится на время прогулок – утренней и вечерней.

http://www.zakonia.ru/imgs/analytics/k/analytics_image_file_k4ik1ypjy7o9yw7z.jpg?1347868690Если пытаться оценить национальный состав заседающих, то он в Бельгии существенно отличается от соседней Германии. Там подавляющее большинство составляют выходцы с постсоветских просторов – украинцы, литовцы, кавказцы, дальше – по списку братских союзных и автономных республик. Их заметно больше, чем всех остальных национальных групп вместе взятых. Для местных все они – русские.

Соответственно, стилистика быта в немецкой тюрьме определяется русскими «понятиями», они известны читателю. В Бельгии с таким же явным отрывом лидируют марокканцы. Если собрать всех заседающих турков, новые республики бывшей Югославии, албанцев, поляков, цыган, пост-советских без разбора масти, итальянцев, израильтян, голландцев, бельгийцев и всю прочию «географию», то они всё одно не сравнятся числом с выходцами из МАГРЕБа. Порядка поэтому меньше, чем под русским руководством у соседей.

Зато «травки» - навалом. В бельгийском «отеле» трудней занять в долг сигарету, чем порцию хаша. Хаш затягивают вовнутрь килограммами, хотя контроль после свиданий весьма тщательный, вплоть до обязательного раздвигания ягодиц. Это позволяет предположить, что дубаки «падают в долю» с теми, кто затаскивает... но жизнь научила не говорить о том, чего сам не видел, так что лучше завесим это как предположение.

Я поначалу отнекивался, считая курение травки проявлением слабости перед лицом обстоятельств, потом как-то раз выдалось очень не мое утро, я курнул где-то в 10 утра... и проснулся под вечер. Тогда я осознал великую силу продукта: он способен изменить ход времени.

Наиболее продвинутым гражданам известно, что время – иллюзия. Порой оно тянется как прилипшая к подошве жвачка, порой летит, как на пожар. Когда ты в business trip, и в последний вечер в баре отеля знакомишься с девушкой - мечтой всей твоей жизни, а самолет у тебя в 8 утра, ночь мчится, как голодный гепард за проворной антилопой. Продолжительность часа совсем другая, когда в здании суда сидишь в «браслетах» в зассанных катакомбах (пардон за мой французский) и ждешь решения судей.

Так вот, хаш способен ускорить вялое тюремное время до третьей космической скорости. Не знаю, писАл ли кто-нибудь диссертацию на тему успокоения нервов «отдыхающих в отелях»... если нет, и если среди моих читателей вдруг окажется интересующийся – дарю идею. Не считаю себя вправе утаить наблюдение: сравнительно небольшое число нанесенных в «отеле» тяжких телесных, не говоря уже о совсем редких массовых драках, есть результат благотворного влияния травки на нервы «заседателей».

На этом закончу дифирамбы хашу. Shit - он и есть shit, хорошую вещь таким словом не назовут.

Время любит менять скорости. Лежишь ночью на столе ... если кто из читателей не в курсе, отчего именно на столе, я могу отослать к первой главе мемуаров ... а могу не выделываться и по-человечески объяснить, что делил одноместную камеру на протяжении пары месяцев с еще двоими заключенными, и спал потому ночью на столе, за которым в дневное время мы ели, писАли, молились и готовили еду.

Да, так вот лежишь себе ночью на столе... и тебе не спится. А в «отеле» частенько не спится ночами – во-первых, не устаешь за день, ибо ничего не делаешь, а во-вторых, по ночам толстые стены старого здания, бывшего женского монастыря, давно разжалованного в банальную кутузку, сочатся накопленными за долгие века болью, отчаянием, молитвами, жалобами и неслышными слезами многих поколений обитателей.

Отнюдь не все из них добровольно выбрали это место, особенно в последние пару сотен лет. И вот лежишь ночью на столе, и тебе не спится. И вспоминаешь женщин – всех женщин, которых ты встречал на своем пути. Тех, с которыми что-то было. Лежишь и вспоминаешь, как это было. И чувствуешь радость от того, что это было. И вспоминаешь тех, с которыми ничего не было, но могло бы быть. И думаешь – какой же я был баран, что ничего не сделал тогда, чтобы что-то было. Поленился, или выпил лишнего, или... и вот теперь нечего вспомнить, а жаль.

Тюремная ночь длинная, время движется неторопливо, и в деталях вспоминаешь моменты, которые, казалось бы, уже совсем позабыл. Девушки, стоявшие вдоль стен в Северодвинском ДОФе (Дом Офицеров Флота), девушки на рок-сейшнах в Москве, девушки, выходившие покурить в институте, да мало ли... Вспоминаешь все свидания, ничем не закончившиеся из-за твоей лени и переборчивости. Лежишь на столе – и жалеешь, что они ничем не закончились. А то можно было бы вспомнить больше всяких приятных романов... хотя и так грех жаловаться.

Совсем с другой скоростью двигалось время для албанца Замира, когда его брат Фатмир позвонил ему сообщить, что «дело сделано». Замир в этот исторический для него момент вел машину. Федералы прослушивали телефоны обоих братьев, и Замира взяли прямо на кольцевой дороге вокруг Антверпена, в машине, в «бардачке» которой оказалась неучтенная волына, из которой, как потом выяснилось, уже когда-то кого-то где-то кто-то завалил... а ведь он и ехал-то к Схелде (прим. автора - река, на которой стоит г. Антверпен), чтоб выкинуть ствол в ее полноводную утробу. Не успел, однако.

Брату «поклон» - зачем было звонить? Лирику в сторону, Замир получил 10 лет. Немного по сравнению со сроком Фатмира, но ведь – ни за что? На прогулках братья держались друг от друга подальше. Видимо, боялись, как бы брат не прибил брата. Не разговаривали один с другим. При этом недостатка общения ни у того, ни у другого не возникало: уж где-где, но в любой европейской тюрьме всегда найдется достаточно албанцев, и албанский язык – совсем не дефицитная позиция.

Заканчивая главу, замечу: мобильная телефония сильно помогает следакам. Просто уму не постижимо, как они раньше, до появления мобильников, умудрялись расследовать какие-то преступления? Сейчас лафа: провайдеры мобильной связи обязаны хранить в архиве все звонки и СМСки последних двух лет – федеральный полицейский может поднять и использовать архив. Криминалы, кто продвинутый, пользуются одной особой моделью Нокии – старенькой, маленькой, но очень подходящей для дела благодаря одному удивительному свойству. А кто не такой продвинутый – рекомендую запастись дешевыми мобильниками и pre-pay‘ными SIM-картами, чтоб выбрасывать их сразу после разговора, не жалея. Somos delincuentes o no somos? (прим. автора: исп. – Преступники мы или кто?)

David Kravits,  10.09.2012
Tags: Интересно, Тюрьма
Subscribe
promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments