Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Category:

Она 10 лет пыталась стать литовкой

Катерина, жила в Литве с 2007 по 2017 год: «Я так и не смогла стать частью литовского общества»

— Я уехала в Литву в 2007 году, поступив на бакалаврскую программу в Европейский гуманитарный университет. Я до сих пор считаю, что это была лучшая возможность получить максимально качественное образование в интересующей меня сфере. После окончания учебы я осталась в Литве, продолжила обучение в магистратуре Вильнюсского университета, нашла работу.

Наверное, как и многие люди, которые уехали из Беларуси, я не хотела возвращаться обратно. Не потому что мне очень нравилось в Литве, просто не хотела жить в Беларуси. Мне не нравилась идея вернуться в страну, где нет свободы слова и возможности выражать свои мысли. Я знала, что приложу все усилия для того, чтобы не вернуться.

Когда я приехала в Вильнюс, мне было 17 лет, и свобода опьяняла. Но сама Литва уже в первые дни производила очень странное впечатление. Мне казалось, что я вернулась в Минск образца 95-го года.

Грязные раздолбанные улицы и дороги, какие-то жалкие и убогие киоски из 90-х, обшарпанные здания… Везде было как-то грязно, люди казались неадекватными и очень грубыми, транспорт как был ужасным, таким и остался… Удивляло то, как они ведут себя на улице, как взаимодействуют друг с другом в общественном транспорте. Например, в Беларуси дети воспитаны уступать место пожилым людям — в Литве ничего подобного нет. Отсутствие элементарных норм этикета меня с первого дня вводило в ужас.

Потом случилось несколько очень неприятных событий с моими друзьями. Например, одного друга прямо возле общежития вечером избили и ограбили. На мою подругу напали ночью возле подъезда и разбили ей череп. Я понимаю, что такое происходит и в Минске, но когда ты живешь в чужой стране, то каждый такой случай заставляет чувствовать себя очень неуютно.

Хотя было и хорошее. Когда я ходила на культурные мероприятия — выставки, концерты, вечеринки — люди там были очень дружелюбными. В отличие от минской публики на подобных ивентах, литовцы казались более открытыми, с ними было легче познакомиться, они легко принимали в свой круг. Поначалу я думала, что в Литве мне будет легко найти новых друзей.

Однако довольно быстро стало ясно, что активный интерес, который ко мне проявляли, был похож на любопытство к какой-то диковинной штучке, которая появилась из-за железного занавеса и очень быстро выучила литовский язык — для них это было прикольно. Глубины в отношениях, настоящей дружбы так и не удалось создать. Взаимопонимания не возникало, все же культурный и исторический контекст наших стран очень отличается, несмотря на то, что мы долгое время прожили в одном государстве.

Однако я все равно была очень серьезно настроена на эмиграцию из Беларуси. Я не была уверена, что это будет обязательно Литва, думала, что, возможно, поеду куда-то дальше в Европу.

Литовский язык я начала учить уже в первый год учебы, во многом потому, что встретила молодого человека-литовца, которого полюбила. У нас были довольно серьезные отношения, которые продлились около 7 лет. Литовский реально сложный, но у меня была огромная мотивация. К середине второго года жизни в Литве я уже все понимала, а еще через какое-то время свободно и бегло говорила. Несмотря на то, что отношения в итоге распались, я не жалею, что учила язык, потому что впоследствии это стало моей профессией. Я закончила магистерскую программу на факультете перевода, там получила практические навыки и диплом, который открыл дорогу для работы в переводческой сфере.

У меня никогда не было проблем с тем, чтобы найти в Литве работу. Два с половиной года после бакалавриата я работала переводчиком и параллельно училась в магистратуре. Я работала с русским, литовским, английским языками, и эта комбинация для Литвы довольно выигрышная. Да, там есть люди, которые знают и английский, и русский, но моим преимуществом было именно то, что уровень знания русского у меня очень высок, я грамотно пишу и говорю, а это не так часто встречается.

Я работала ассистентом в бизнес-компании, после этого — в крупном интернет-магазине в отделе маркетинга. Потом устроилась в НГО, общественную организацию. Там занимала разные должности, сначала работала секретарем, а позже попала в отдел коммуникации.

Для меня остро стоял вопрос интеграции в литовское общество. Так как у меня был молодой человек-литовец, я очень хотела познать литовскую культуру и литовскую душу. Я усиленно изучала язык, и это мне удалось. Но, как выяснилось, даже знание языка в Литве не делает тебя литовцем. Язык настолько сложный, что, даже прожив там 10 лет, я не могла, не умела произносить какие-то вещи абсолютно правильно. И это меня выдавало, все сразу понимали, что я откуда-то из русскоговорящего региона, потому что в русском просто нет таких звуков, а научиться произносить их правильно, наверное, невозможно.

Я прилагала очень много усилий: регулярно читала литовские СМИ, изучала школьные учебники, чтобы понимать, на чем основано национальное мифотворчество, читала хрестоматийную литературу… Но у меня постоянно было чувство, что всего этого слишком мало. Я все равно не говорила по-литовски идеально и не знала полностью культурного контекста. Очень часто я сталкивалась с тем, что люди просто теряли ко мне интерес, когда узнавали, что я не в курсе каких-то местных особенностей.

Для меня до сих пор загадка, что нужно сделать, чтобы полностью интегрироваться в литовское общество. Наверное, самый здоровый подход — это просто не думать об этом, жить своей жизнью, как и большинство белорусов, которые там остались. Они знают литовский, работают в литовских компаниях, но их лучшие друзья — это не литовцы, а другие белорусы или иностранцы.

«Мне казалось: я получу гражданство — и мир для меня изменится. Этого не случилось»

В Вильнюсе много белорусской истории, но когда ходишь по улочкам старого города, очень бросается в глаза, что вся эта история вытесняется наряду с еврейским и польским пластами. Да, иногда встречаются мемориальные плиты, но любое упоминание того, что Статут ВКЛ написан на старобелорусском языке, Сапеги — это белорусский род, а количество литовцев в Вильнюсе в начале века составляло всего 2%, воспринимаются как ложь. То есть диалога не получается. И литовцам очень сложно понять, что Вильнюс для нас очень значим, ведь тут работал Скорина, похоронен Калиновский, велась деятельность Виленской белорусской гимназии, редакции «Нашей Нивы». У литовцев есть такое снисходительное отношение к белорусам: мол, «вы такие несчастные, братья наши меньшие, страдаете от московского ига, но все у вас будет хорошо, вы станете такими же, как и мы».

А когда пытаешься поговорить о каком-то историческом наследии, то сталкиваешься с пуленепробиваемой стеной совершенно иной интерпретации.

Тем не менее я не оставляла попыток найти точки соприкосновения с этой страной. И ответом для меня стало обращение к еще более глубокому пласту истории, который вызывает намного больше единодушия как у историков, так и простых обывателей, а именно язычество, дохристианская история наших народов. Ни для кого не секрет, что некогда мы представляли единый балто-славянский этнос, говорили на одном языке и верили в одних и тех же богов. Доказательства тому — это и проникновение балтских гидронимов на территорию Беларуси вплоть до Припяти, и археологическая культура, и генетическое сходство, не говоря уже про практические идентичные культовые верования и традиции. Конечно, у теории балтского субстрата в Беларуси есть свои противники, но я, изучив традиционную культуру белорусов и литовцев, в этом просто не сомневаюсь. Мне нравится, что литовцы очень бережно относятся и уважают свою традиционную культуру. Каждый год в Литве проходит фестиваль балтской культуры Mėnuo Juodaragis, фестивали альтернативной музыки и культуры Kilkim Zaibu, Velnio Akmuo, Daubos Griaucmas.

Чтобы получить постоянный вид на жительство, нужно прожить в Литве 5 лет. Но если ты там учишься, то засчитывается только половина срока. За 4 года бакалавриата мне начислилось 2 года. Для гражданства нужно прожить 10 лет с момента получения первого вида на жительство, что для Евросоюза является довольно большим сроком. Для сравнения: в Швеции это 3−4 года, в Испании — 6 лет. Сложно сказать, почему с юридической точки зрения создаются такие барьеры для того, чтобы люди въезжали в страну, но, я думаю, частично это отражает консервативный менталитет. Литовцы были очень против решения Берлина с Брюсселем ввести квоты на принятие беженцев, но в итоге Литве пришлось согласиться на какое-то количество беженцев в год.

Когда я жила в Литве, мне казалось, что я получу гражданство и передо мной откроется весь мир. К примеру, уеду жить в Германию или Грецию. Но вот я получила постоянный вид на жительство — и в моей жизни ничего не изменилось. Оказалось, что серьезные перемены — это не получение нового документа, а изменение внутреннего состояния. И я поняла, что пройдет еще пять лет и я получу гражданство, но, скорее всего, снова ничего не изменится. Я решила, что нужно менять что-то в себе уже сейчас, иначе можно зависнуть на одном месте на очень долгое время. А стагнация ни к чему хорошему привести не может.

«Здесь настоящая жизнь, а там — все искусственное, наигранное и притворное»

Мне казалось, что в Литве я не живу по-настоящему, а просто существую. Словно это была какая-то нереальная жизнь, и сейчас что-то произойдет — и все резко изменится. И начнется жизнь. Получу постоянный вид на жительство — и начнется жизнь. Получу гражданство — и начнется жизнь. Гражданства я так и не дождалась. Как бы ни было иронично, до получения гражданства остался ровно год. И я вернулась в Беларусь.

Я уехала из Литвы, потому что поняла, что она для меня исчерпала себя. Несмотря на то, что с работой все было хорошо, я знала, что я никогда не окажусь на государственной службе или руководящей должности. Просто в силу того, что я иностранка. Своими бизнесом в Литве я заниматься не собиралась, а всю жизнь быть переводчиком тоже не хочется, мне нужно что-то большее.

Во-вторых, я поняла, что необходимо что-то менять, и возвращение в Беларусь может оказаться полезным. Так и получилось. Здесь мои друзья, родные, масса возможностей, которые были недоступны в Литве. Например, психоанализ — я всегда очень хотела пойти на это, но не могла, потому что в Литве нет хороших русскоязычных специалистов, а на неродном литовском вести свой психоанализ невозможно.

В Беларуси все как-то легче, намного проще понимать людей вокруг. Здесь я могу реализовать свои желания, внутренний потенциал. Мне кажется, что здесь настоящая жизнь, все натуральное, аутентичное, а в Литве было искусственное, наигранное и притворное.

И еще я поняла, что люблю Минск, за эти десять лет он стал намного приятнее для жизни. Мне очень нравятся широкие проспекты и большие здания, в Вильнюсе их не хватало.

Приятно быть среди своих людей, видеть друзей намного чаще, чем раньше. Я участвую в разных активностях, «Мозгобойня», например, литературные мероприятия. В Беларуси я чувствую себя своей, в своей тарелке. Этот комфорт позволяет мне больше не тратить энергию на то, чтобы интегрироваться в чужое общество, как это было в эмиграции. Сейчас наконец-то я могу расслабиться и направить эту энергию на что-то более конструктивное.

https://www.rubaltic.ru/blogpost/20171031-istorii-vozvrashcheniya-v-belarus-iz-emigratsii/
Tags: Белоруссия, Прибалтика
Subscribe
promo mikle1 декабрь 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments