Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Последний полет Симеонов (окончание)

https://icdn.lenta.ru/images/2018/03/07/14/20180307140846832/pic_5e00b627c7ea85dc28f536b67eb4b54d.jpgНакануне

Даже давая показания, оставшиеся в живых члены семьи Овечкиных защищали мать: судя по всему, они ее любили. Поэтому основными «двигателями» захвата, как следует из обвинительного заключения, были братья Василий, Дмитрий, Олег и Игорь. Трое из них к тому времени уже прошли срочную службу в Советской армии, причем, вопреки традиции служить вдали от дома, служили они в Иркутске, в Красных казармах, которые занимала дивизия ПВО. У них была боевая подготовка — но вообще сибиряки и так с раннего детства знают, что такое оружие и с какого конца его заряжают.

В середине февраля Василий и Дмитрий пришли к соседу, известному охотнику, и попросили у него ружье. Интерес они объяснили тем, что на восьмое марта их позвали на охоту вместе с большими иркутскими начальниками. Сосед ружье дал.
Из полученного оружия братья немедленно изготовили обрез — но тут случилась непредвиденное: хозяин ружья, испугавшись чего-то, потребовал вернуть оружие обратно. И тогда Дмитрий и Василий имитировали разрыв стволов оружия, якобы произошедший при случайном выстреле. Так им удалось, пусть и через ссору, но не привлечь к себе внимания.

Два новых ружья они взяли под тем же предлогом у другого соседа, а также у офицера части, где старшие братья несли службу. Он же купил на свой охотничий билет и отдал братьям капсюли, порох, гильзы… Офицер дал братьям приборы для снаряжения патронов и отсыпал дроби.

Сделать самодельные взрывные устройства (самопальные бомбы) старшим братьям помог Игорь: именно он через бывших одноклассников нашел подход к мастеру производственного обучения школьного УПК (учебно-производственного комбината). Под видом неких «стаканов для музыкальных инструментов, которые нужны как противовесы» педагог выточил им три корпуса для гранат. Судя по тому, что за каждую из деталей Василий заплатил по червонцу (десять рублей), главным условием была скорость: в обычное время такая работа больше трех рублей не стоила.




Еще три похожих детали «по знакомству» им сделал токарь гаража Иркутского облпотребсоюза — также под видом музыкальных противовесов. Снарядив гранаты порохом, братья провели их испытание: в городском саду взорвали дерево. Береза устояла, но, судя по всему, Овечкины остались довольны достигнутым эффектом.

В начале 70-х годов в СССР было несколько случаев захватов самолетов и угона их за границу. Об этом тогда почти не писали, но много говорили в народе. Самым ярким подтверждением правдивости баек была введенная система досмотра: все аэропорты Советского Союза за короткий период оснастили рентгенустановками (интраскопами) и ручными металлоискателями, а выход на посадку переделали так, что пройти без досмотра стало невозможным. Овечкины, которые несколько раз летали на выступления в Москву, перевозя с собой музыкальные инструменты, знали и особенности проверки, и порядок перевозки крупногабаритного багажа.




Из обвинительного заключения: «Братья Овечкины оружие, боеприпасы и взрывные устройства решили пронести на борт самолета в контрабасе. Желая проверить, досматривается ли контрабас в аэропортах, Дмитрий и Александр 17.02.1988 вылетели с контрабасом в Москву, поездом проехали в Ленинград, откуда вновь самолетом возвратились в Иркутск. Убедившись, что при досмотре контрабас могут поместить в интраскоп и обнаружить оружие, Дмитрий установил на контрабасе звукосниматель, который увеличил его габариты, но позволял поместить контрабас в интраскоп, и разместил и укрепил внутри контрабаса оружие, боеприпасы и взрывные устройства».

Одновременно Овечкины спешно распродавали все имущество. Когда сразу после захвата оперативники КГБ СССР пришли с обыском в их дом, они обнаружили буквально пустые стены: не было ни ковров, ни радиоаппаратуры, ни часов и ценностей. Судьба драгоценностей и денег неизвестна, скорее всего, они сгорели вместе с хозяевами.




Маршрут в Ленинград был выбран не случайно: в отличие от рейсов на Москву, самолеты в город на Неве летали регулярно и часто, но полупустые. Для захвата это было важно: вся семья могла собраться вместе в удобном месте салона, окружив себя заложниками.

8 марта 1988 года в 06:05 по местному времени Овечкины приехали в аэропорт Иркутска…

В лучшую жизнь

Рейс из Иркутска в Ленинград делал промежуточную посадку в Кургане. Через час после вылета из этого города Овечкины передали бортпроводнице записку, написанную на вырванном из школьной тетради в клеточку листке: «Экипажу следовать в любую капстрану (Англию). Не снижаться, иначе взорвем самолет. Полет находится под нашим контролем». Сразу после этого кто-то из девочек Овечкиных зачем-то наклеил на перегородку в салоне два отрезка лейкопластыря — так, что они образовали белый крест. Зачем это было сделано, выяснить так и не удалось, — но именно этот белый крест лучше остального запомнили все участники трагедии: и пассажиры, и экипаж.

В 14:52 по московскому времени записка была передана командиру воздушного судна Василию Куприянову. Прочитав ее, он сразу нажал специальную кнопку «бедствие», а чуть позже доложил по радио в Вологодский центр управления воздушным движением: в зоне его ответственности на высоте 11 600 метров в это время находился самолет.

Из протокола допроса командира воздушного судна Куприянова: «Сразу после получения записки я выгнал бортпроводников из кабины, запер дверь, затем мы с экипажем зарядили табельные пистолеты и прочитали инструкцию о действиях в случае захвата. После этого я попросил бортпроводницу доложить обстановку в салоне. Васильева доложила, что захватчики — группа из 11 человек, в том числе трое детей в возрасте 9-10-11 лет. Они вооружены двумя обрезами, на панели слева наклеен крест. Мы с экипажем договорились имитировать полет за границу».

В 15:11 экипажу было предложено следовать в Таллин, однако через 20 минут поступила новая команда — на выбор либо аэропорт Сиверская, либо аэропорт Вещево. При этом изменение маршрута требовало значительного разворота. И хотя земля была скрыта облаками, но такой поворот террористы не могли не заметить по светящему в иллюминаторы солнцу.

В 15:19 на переговоры с террористами пошел бортинженер Илья Ступаков — он был самый старший из экипажа и самый представительный. «Когда я вошел в салон, на меня сразу же наставили два обреза и запретили подходить. Я сказал, что мы идем на дозаправку, так как топлива даже до границы СССР не хватит. В ответ от меня потребовали дозаправляться в любой стране за пределами соцлагеря, кроме Финляндии. Я сказал, что у нас не хватит керосина никуда, и тогда преступники согласились на Финляндию», — записано в протоколе его допроса.

В 15:24 в Северо-Западном военном округе СССР был объявлен план «Набат». Подробности в материалах уголовного дела не отражены. В 15:25 была объявлена тревога группе «Альфа». В 15:30 по тревоге стали собирать офицеров выборгских отделов милиции и КГБ СССР.




В это время самолет, чтобы имитировать длительный полет в Финляндию, предельно снизил скорость…

Около 15:45 борт стал снижаться. Только в это время бортпроводники объявили пассажирам, что самолет захвачен и по требованию преступников летит за границу. Но к этому моменту уже многие догадались — происходит что-то странное: те, кто пытался пойти в туалет, видели двух молодых людей, вооруженных обрезами, причем на груди одного из них висел странный цилиндрический предмет.

Аэропорт Вещево в то время был воинской частью. Ее командир, получив сигнал тревоги, приказал личному составу оцепить взлетно-посадочную полосу. Ему никто не сказал, что этого делать нельзя (потом в газетах писали, что солдаты за несколько минут превратили советский военный объект в некое подобие финского маленького города — но это неправда).

Из протокола допроса стюардессы Васильевой: «Перед самой посадкой Нинель Овечкина, а затем и Ольга Овечкина потребовали от мужчин-преступников, чтобы они убедились в том, что самолет садится в Финляндии. Однако под предлогом нехватки топлива экипаж сразу пошел на посадку. Наблюдавшая в иллюминатор Ольга Овечкина увидела солдат и закричала, что самолет садится на советский аэродром».

Самолет приземлился в 16:05. Овечкины немедленно потребовали, чтобы пассажиры не вставали и не шевелились. Игорь сразу после посадки переместился к кабине экипажа и потребовал открыть дверь. Затем он залепил глазок в двери жевательной резинкой. Через 15 минут к нему вышел бортинженер, который объяснил, что нужно дозаправиться. В ответ на это Овечкины взяли в заложники бортпроводника-инструктора Тамару Жаркую… Они заставили ее сесть на тот ряд, который занимали сами, и запретили передвигаться.

«Игорь вел себя так: он грозным голосом кричал в салон, чтобы пассажиры не шевелились, а потом поворачивался ко мне и совершенно другим, спокойным тоном, рассказывал про свою жизнь. Затем страшным голосом говорил в кабину экипажа, что через 10 минут они начнут убивать заложников, но потом опять спокойно продолжал разговор со мной. У меня сложилось впечатление, что он только имитировал угрозы», — рассказала на допросе 9 марта бортпроводник Ирина Васильева.

Сразу после посадки командир экипажа передал в центр организации воздушного движения требование террористов — убрать солдат. И их убрали — отвели за пределы взлетно-посадочной полосы и спрятали «в складках местности».

В 16:30 на аэродром Вещево прибыла оперативная группа из Выборга в составе 16 человек — офицеров и сержантов милиции и КГБ, выдернутых из дома и ничему не обученных. Они сразу со стороны носа и хвоста — так, чтобы их было не видно в иллюминаторы, подбежали к самолету. А один из них, следователь выборгского ОВД старший лейтенант Петров по стремянке через форточку залез в кабину экипажа. В одной руке у него был пистолет, в другой — запасной магазин к нему, а поверх бушлата надет бронежилет.

«Группа захвата с таким шумом проникла в кабину, что преступникам сразу стало ясно, что на борту посторонние», — несколько раз повторяли на допросах все члены экипажа. В ответ на это Дмитрий Овечкин выстрелом в голову застрелил Тамару Жаркую. Ее тело осталось лежать в проходе.




В 16:55 и в 17:16 из аэропорта Пулково вылетели два вертолета — они повезли оперативный штаб к месту происшествия: начальника пограничного округа КГБ СССР, командира Пулковского объединенного авиаотряда, его заместителя по режиму, пятерых офицеров аппарата Ленинградского управления КГБ СССР и троих милиционеров оперативного полка милиции (именно эти три сержанта и были спецназом, но обученным разгонять толпу и пресекать массовые беспорядки, а совсем не умеющим штурмовать не то что захваченные самолеты — даже квартиры.). Вертолеты со штабом приземлились в Вещево в 17:22 и в 17:45 соответственно.

К 18:00 в кабине экипажа, кроме пилотов, оказались два офицера милиции, вооруженные пистолетами Макарова и пуленепробиваемыми щитами. В 18:30 штаб сообщил на борт, что сигналом к началу штурма станет начало движения самолета по взлетно-посадочной полосе. И запретили двигаться без команды.

Переговоры разной степени интенсивности продолжались до 18:32. За это время к самолету трижды подъезжали топливозаправщики, и под их прикрытием подходили сотрудники милиции и офицеры КГБ. Они просто собирались в слепой зоне. С помощью обычных плоскогубцев они смогли открыть люки багажного отсека, проникнуть в него, обнаружить технологические лючки, ведущие в пассажирский салон. Но, к сожалению, все это хорошо слышали Овечкины.
Команда «начать взлет» поступила в 18:42 — и самолет начал движение.

Находящиеся в кабине экипажа милиционеры распахнули дверь в салон и открыли огонь вдоль прохода. При этом они попали в сидящих на первых рядах пассажиров и ранили в ногу Игоря Овечкина, который стоял возле двери. Василий и Дмитрий в ответ на выстрелы открыли огонь из обрезов — и ранили обоих милиционеров. У обеих сторон кончились патроны, и дверь в кабину была закрыта.

Из протокола допроса Игоря Овечкина: «В это время мой старший брат Дмитрий закричал, что в салон проникли солдаты, после чего показал нам всем на ковровую дорожку, которую пытались приподнять снизу возле кухни. Началась стрельба, кто стрелял, я в этот момент не видел, потому что спрятался в помещении кухни.

Из протокола допроса несовершеннолетнего свидетеля Михаила Овечкина: «В результате этой стрельбы ранили Сережу, он в это время вместе с мамой и Улей сидел в кресле в третьем ряду с хвоста самолета. Дима тоже один раз выстрелил в ответ. Я хорошо помню, что сначала раздались выстрелы снизу, из-под поднимавшейся ковровой дорожки, а потом ответил Дима. В это время стрельба в первом салоне прекратилась.

Братья поняли, что их окружили, — и решили подорваться. Дмитрий в это время сказал, что не будет сидеть в советской тюрьме [и покончил с собой]. Василий и Олег подошли к Саше, который все это время сидел в кресле в последнем ряду с левого борта самолета, встали плотно вокруг взрывного устройства, и Саша поджег его. Они звали с собой и Игоря, чтобы он тоже подорвался с ними, но он не ответил, и ребята подумали, что его убили. Когда раздался взрыв, никто из ребят не пострадал, только у Саши загорелись брюки. Кроме того, от взрыва загорелась обшивка кресла и выбило стекло иллюминатора. Начался пожар, тогда Саша [покончил с собой]. Затем Олег [покончил с собой]. Когда Олег упал, мама попросила Василия, чтобы он застрелил ее. Василий взял из рук Димы одноствольный обрез и выстрелил маме в висок. После того, как мама упала, Вася сказал нам, чтобы мы все убегали. Все это происходило в самом хвосте самолета. Я в это время сидел в кресле в последнем ряду с правой стороны самолета и видел, как ребята [покончили с собой]».

Только когда начался пожар, другие пассажиры вскочили и побежали к выходам. Стюардессы смогли развернуть два аварийных трапа, но часть пассажиров через запасной выход выскакивала на крыло и падала вниз.

Из показаний стюардессы Васильевой: «Окружившие самолет военные начинали требовать от некоторых пассажиров, чтобы они ложились на землю, и сковывали им руки. Один военный, опознать которого я не смогу, выстрелил в спину лежащему на полосе мужчине. Особенно хочу отметить, что военные вели себя очень грубо с пассажирами, даже когда все были эвакуированы».




В результате ЧП были уничтожены пять преступников, еще двое были ранены; погибли три пассажира и один член экипажа, травмы различной степени тяжести получили 14 пассажиров. Самолет сгорел полностью. Первое и единственное официальное сообщение появилось только сутки спустя, во второй половине дня 9 марта.

Источник: ИТАР-ТАСС НОВОСТИ
Дата выпуска: 09.03.1988
Заголовок: Угон удалось предотвратить
Рубрика: СОЮ1
Угон удалось предотвратить

По сообщению Министерства гражданской авиации СССР, 8 марта с.г. группой вооруженных преступников совершена попытка захвата пассажирского самолета Ту-154, выполнявшего рейс Иркутск — Курган — Ленинград, с целью угона за границу.

Принятыми мерами преступники обезврежены. В результате террористической акции имеются пострадавшие. На месте пассажирам оказана необходимая помощь, приняты все меры по обеспечению их безопасности.

По факту преступления проводится расследование. --0--

Системная информация: ОБЩЕСТВО-УГОН БЕ772 /глв вв мскв/

17-летний Игорь Овечкин был приговорен к восьми годам лишения свободы, его сестра — к четырем годам. Уже во время следствия выяснилось, что Ольга Овечкина принимала участие в захвате самолета будучи беременной. Девочка, которую назвали Лариса, родилась в тюрьме. Военного, который стрелял в лежащего на земле пассажира и тяжело его ранил, следствию установить так и не удалось.

Так и закончилась бесславная попытка «Семи Симеонов» сбежать из СССР в лучшую жизнь.

https://lenta.ru/articles/2018/03/08/7simeon/
Tags: Криминал
Subscribe

Posts from This Journal “Криминал” Tag

promo mikle1 декабрь 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments