Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Category:

СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО И РАЗДЕЛ ПОЛЬШИ (окончание)

Начало:

https://imgprx.livejournal.net/2d0a4c82f33140a278a42ec186c1c4caf2c505ab/Zt7Qmj_7mBbLxglv615qbeNPtfKDn3M6uwb15bMbDa2B6ekF1drJvgbAymFR8hFOuSYkjyiOn4OZZOTf0qkcK99OMiOScDr8XJEIWMMfkBjluzPm_o46u4ADUeswzzjkafMEsVrHXPHJmUsA_5kmiQО том, что этот приказ не был пустой угрозой прекрасно свидетельствует тот факт, что в ходе войны и после ее окончания Военным Трибуналом было вынесено несколько десятков обвинительных приговоров по военным преступлениям, которые, к сожалению, все-таки имели место в ходе польской кампании[37] Начальник Главного штаба Войска Польского В. Стахевич отмечал: «Советские солдаты не стреляют в наших, всячески демонстрируют свое расположение»[38]

Отчасти именно благодаря такому отношению Красной армии, польские войска очень часто не оказывали ей сопротивления, сдаваясь в плен. Именно таким результатом закончилось большинство столкновений частей РККА и Войска Польского. Прекрасной иллюстрацией этого факта является соотношения погибших в боях с Красной Армией и попавших в плен к оной солдат и офицеров польских войск: если первых насчитывается всего 3500 человек, то вторых – 452 500[39].

Польское население также вполне лояльно относилось к Красной Армии: «Как свидетельствуют документы, например, 87-й стрелковой дивизии, «во всех населенных пунктах, где проходили части нашей дивизии, трудящееся население встречало их с великой радостью, как подлинных освободителей от гнета польских панов и капиталистов, как избавителей от нищеты и голода». То же мы видим и в материалах 45-й стрелковой дивизии: «Население везде радо и встречает Красную армию как освободительницу.

Крестьянин села Острожец Сидоренко заявил: «Скорее бы установилась Советская власть, а то 20 лет польские паны сидели на наших шеях, высасывали из нас последнюю кровь, а теперь наконец пришло время, когда нас Красная армия освободила. Спасибо тов. Сталину за освобождение от кабалы польских помещиков и капиталистов»[40] Причем нелюбовь белорусского и украинского населения к «польским помещикам и капиталистам» выражалась отнюдь не только в доброжелательном отношении к советским войскам, но и в открытых антипольских восстаниях в сентября 1939 г[41]

19 сентября 1939 года, город Молодечно. Старая крестьянка приветствует бойцов Красной Армии. Фото ТАСС21 сентября замнаркома оборон командарм 1 ранга Г.И. Кулик докладывал Сталину: «В связи с большим национальным угнетением поляками украинцев, у последних чаша терпения переполнена и, в отдельных случаях, имеется драка между украинцами и поляками, вплоть до угрозы вырезать поляков. Необходимо срочное обращение правительства к населению, так как это может превратиться в большой политический фактор»[42] А Мехлис в своем донесении 20 сентября указывал и такой интересный факт:

«Польские офицеры… как огня боятся украинских крестьян и населения, которые активизировались с приходом Красной армии и расправляются с польскими офицерами. Дошло до того, что в Бурштыне польские офицеры, отправленные корпусом в школу и охраняемые незначительным караулом, просили увеличить число охраняющих их, как пленных, бойцов, чтобы избежать возможной расправы с ними населения»[43]. Таким образом, РККА выполняла на территориях Западной Украины и Западной Белоруссии в некоторым смысле и миротворческие функции. Впрочем, и после присоединения этих районов к СССР их белорусское и украинское население не изменило своего отношения к полякам, хотя это и стало проявляться в несколько иной форме.

Так, например, во время выселения из западных областей Украины и Белоруссии осадников и лесной стражи в феврале 1940 г., местное население оных областей восприняло это решение советского правительства с большим энтузиазмом в спецсообщении Берии Сталину по этому поводу говорится, что «население западных областей Украинской ССР и Белорусской ССР на выселение осадников и лесной стражи реагирует положительно. В ряде случаев в задержании бежавших осадников местные жители оказывали помощь оперативным группам НКВД»[44]. О том же, но чуть более подробно говорится и в докладе дрогобычской областной тройки НКВД УССР о тех же событиях: «Выселение осадников и работников сторожевой охраны лесов основной массой крестьян обл. с удовольствием одобрялось и всемерно поддерживалось, о чем красноречивее всего говорит факт участия в операции большого количества сельского актива (3285 чел.)»[45] Таким образом, по крайней мере частью населения отторжение Западных Украины и Белоруссии от Польши действительно воспринималось как освобождение.


Сморгонь, 2 ноября 1939 г. На митинге, посвященном воссоединению Западной Белоруссии с СССР. Фото ТАССНо вернемся к рассмотрению особенностей советско-германского взаимодействия, которое началось с того, что в два часа ночи 17 сентября Сталин вызвал к себе Шуленбурга, объявил о вводе советских войск в Польшу и попросил, «чтобы германские самолеты, начиная с сегодняшнего дня, не залетали восточнее линии Белосток-Брест-Литовск-Лемберг [Львов]. Советские самолеты начнут сегодня бомбардировать район восточнее Лемберга»[46]

Просьба германского военного атташе генерал-лейтенанта Кестринга об отсрочке боевых действий советской авиации, чтобы германское командование смогло принять меры по предотвращению эвентуальных инцидентов, связанных с бомбардировкой районов, занятых Вермахтом, осталась неудовлетворенной. В результате некоторые немецкие подразделения попали под удары советской авиации[47]. И в дальнейшем наиболее яркими эпизодами советско-немецких взаимоотношений являлись не совместные действия по уничтожению остатков польских войск, как должно было бы быть у союзников, а подобные эксцессы, приводившие к жертвам с обеих сторон. Наиболее заметным таким происшествием стало столкновение советских и германских войск во Львове.

В ночь на 19 сентября к городу подошел сводный отряд 2-го кавалерийского корпуса и 24-й танковой бригады. В город был введен разведбатальон 24 тбр. Однако в 8.30 утра части 2-й немецкой горнострелковой дивизии предприняли штурм города, при этом был атакован и советский батальон, несмотря на то, что первоначально он не проявлял никакой агрессии. Командир бригады даже выслал в сторону немцев бронемашину с куском нижней рубахи на палке, однако немцы огонь не прекратили. Тогда танки и бронемашины бригады открыли ответный огонь. В результате завязавшегося боя советские войска потеряли 2 бронемашины и 1 танк, 3 человека убитыми и 4 ранеными. Потери немцев составили 3 противотанковых орудия, 3 человека убитыми и 9 ранеными. Вскоре стрельба была прекращена и к советским войскам был выслан представитель немецкой дивизии. В результате переговоров инцидент удалось уладить[48].

Однако, несмотря на сравнительно мирное разрешение этого конфликта, встал вопрос, что делать со Львовом. Утром 20 сентября немецкое руководство через Кестринга передало в Москву предложение взять город совместными усилиями, а затем передать его СССР, но, получив отказ, вынуждено было отдать приказ об отводе своих войск. Германское командование восприняло такое решение как «день унижения для немецкого политического руководства»[49]. Во избежание возникновения аналогичных инцидентов 21 сентября на переговорах Ворошилова и Шапошникова с Кестрингом и представителями германского командования полковником Г. Ашенбреннером и подполковником Г. Кребсом был составлен протокол, регламентирующий продвижение советских войск к демаркационной линии и вывод частей Вермахта с занятой ими советской территории:

Иногда 'взаимодействие' все-таки было необходимо

«§ 1. Части Красной армии остаются на линии, достигнутой ими к 20 часам 20 сентября 1939 года, и продолжают вновь свое движение на запад с рассветом 23 сентября 1939 года.

§ 2. Части Германской армии, начиная с 22 сентября, отводятся с таким расчетом, чтобы, делая каждый день переход, примерно, в 20 километров, закончить свой отход на западный берег р. Вислы у Варшавы к вечеру 3 октября и у Демблина к вечеру 2 октября; на западный берег р. Писса к вечеру 27 сентября, р. Нарев, у Остроленка, к вечеру 29 сентября и у Пултуска к вечеру 1 октября; на западный берег р. Сан, у Перемышля, к вечеру 26 сентября и на западный берег р. Сан, у Санок и южнее, к вечеру 28 сентября.

§ 3. Движение войск обеих армий должно быть организованно с таким расчетом, чтобы имелась дистанция между передовыми частями колонн Красной армии и хвостом колонн Германской армии, в среднем до 25 километров.

Обе стороны организуют свое движение с таким расчетом, что части Красной армии выходят к вечеру 28 сентября на восточный берег р. Писса; к вечеру 30 сентября на восточный берег р. Нарев у Остроленка и к вечеру 2 октября у Пултуска; на восточный берег р. Висла у Варшавы к вечеру 4 октября и у Демблина к вечеру 3 октября; на восточный берег р. Сан у Перемышля к вечеру 27 сентября и на восточный берег р. Сан у Санок и южнее к вечеру 29 сентября.

§ 4. Все вопросы, могущие возникнуть при передаче Германской армией и приеме Красной армией районов, пунктов, городов и т. п., разрешаются представителями обеих сторон на месте, для чего на каждой основной магистрали движения обеих армий командованием выделяются специальные делегаты.

Во избежание возможных провокаций, диверсий от польских банд и т. п.. Германское командование принимает необходимые меры в городах и местах, которые переходят к частям Красной армии, к их сохранности, и обращается особое внимание на то, чтобы города, местечки и важные военные оборонительные и хозяйственные сооружения (мосты, аэродромы, казармы, склады, железнодорожные узлы, вокзалы, телеграф, телефон, электростанции, подвижной железнодорожный состав и т. п.), как в них, так и по дороге к ним, были бы сохранены от порчи и уничтожения до передачи их представителям частей Красной армии.

§ 5. При обращении германских представителей к Командованию Красной армии об оказании помощи в деле уничтожения польских частей, или банд, стоящих на пути движения мелких частей германских войск. Командование Красной армии (начальники колонн), в случае необходимости, выделяют необходимые силы, обеспечивающие уничтожение препятствий, лежащих на пути движения.

§ 6. При движении на запад германских войск авиация Германской армии может летать только до линии арьергардов колонн германских войск и на высоте не выше 500 метров, авиация Красной армии при движении на запад колонн Красной армии может летать только до линии авангардов колонн Красной армии и на высоте не выше 500 метров.

По занятию обеими армиями основной демаркационной линии по рр. Писса, Нарев, Висла, р. Сан от устья до истоков, авиация обоих армий не перелетает вышеуказанной линии
»[50]

 Как мы видим, были предприняты все меры для того, чтобы РККА и Вермахт в ходе действий в Польше вообще друг с другом не соприкасались, – какое уж тут сотрудничество. Впрочем, именно за сотрудничество порой пытаются выдать 4-й и 5-й пункты этого протокола, хотя ничего особенного в них, в общем-то, нет. Немецкая сторона всего-навсего обязуется вернуть СССР в целости и сохранности те объекты, которые и так ему принадлежат, поскольку находятся на территории, отходящей согласно секретному дополнительному протоколу к Советскому Союзу.

Что же касается советского обязательства оказывать помощь небольшим немецким частям в случае, если их продвижению будут мешать остатки польских войск, то тут прослеживается вовсе не стремление СССР сотрудничать с Вермахтом, а как раз таки нежелание иметь с ним какие-либо контакты. Советское руководство настолько хотело как можно быстрее выпроводить немецкие войска со своей территории, что готово было даже конвоировать их до демаркационной линии.

Так смотрят на союзника?

Впрочем, даже этот протокол, сводивший, казалось бы, к минимуму возможность столкновений между советскими и немецкими частями, не смог предотвратить дальнейшие конфликты между ними. 23 сентября у Видомля конный разъезд разведбата 8-й сд был обстрелян пулеметным огнем 6 немецких танков, в результате чего 2 человека было убито и 2 ранено. Ответным огнем советские войска подбили один танк, экипаж которого погиб[51]. 29 сентября в районе Вохыни 3 немецкие бронемашины открыли огонь по саперному батальону 143-й сд[52]. 30 сентября в 42 км восточнее Люблина с немецкого самолета был обстрелян 1-й батальон 146-го сп и 179-й гап 44-й сд. Восемь человек получили ранения[53].

1 октября прошли очередные переговоры между Ворошиловым и Шапошниковым с одной стороны и Кестрингом, Ашенбреннром и Кребсом с другой об отводе немецких и советских войск к окончательной границе, которая была определена подписанным 28 сентября советско-германским Договором о дружбе и границе.

В отношении мер по предотвращению столкновений между РККА и Вермахтом новое решение договаривающихся сторон в целом повторяло протокол от 21 сентября, однако во избежание происшествий вроде случившегося 30 сентября в протоколе появился такой пункт: «При отводе войск Красной армии, авиация Красной армии может летать только до линии арьергардов колонн частей Красной армии и на высоте не выше 500 метров, авиация Германской армии при движении на восток колонн Германской армии может летать только до линии авангардов колонн Германской армии и на высоте не выше 500 метров»[54].

Солдаты немецкой танковой дивизии интересуются матчастью БА-20. Брест, 1939 г.Итак, как мы видим, многочисленные договоренности и консультации, которые действительно имели место в советско-германских отношениях, начиная с 17 сентября, были направлены вовсе не на координацию совместных действий советских и немецких войск по борьбе с остатками польских формирований, как это подобает делать союзникам, а всего лишь на улаживание различных конфликтов, возникавших в результате столкновения частей РККА и Вермахта и на предотвращение конфликтов новых.

Представляется вполне очевидным, что для исключения эскалации мелких стычек до размеров реального конфликта так должны были действовать любые государства. И меры, предпринятые Советским Союзом и Германией, говорят вовсе не о союзническом характере их взаимодействия. Как раз наоборот, сам факт того, что эти меры пришлось принимать, и та форма, в которой это было сделано, прекрасно демонстрирует нам, что основной целью сторон было в первую очередь разграничение зон действий своих армий, недопущение каких-либо контактов между ними. Автору удалось найти всего два примера, которые действительно можно охарактеризовать как сотрудничество Советского Союза и Германии. Во-первых, 1-го сентября помощник наркома иностранных дел В. Павлов передал Молотову просьбу советника германского посольства в Москве Г. Хильгера о том, чтобы радиостанция в Минске в свободное от передачи время передавала для срочных воздухоплавательных опытов непрерывную линию с вкрапленными позывными знаками: «Рихард Вильгельм 1.0», а кроме того, во время передачи своей программы по возможности часто слово «Минск». Из резолюции В. М. Молотова на документе следует, что было дано согласие передавать только слово «Минск»[55].

Таким образом, Люфтваффе могло использовать минскую станцию в качестве радиомаяка. Впрочем, это решение советского руководства вполне поддается объяснению. Ведь любая ошибка немецких пилотов, действовавших вблизи советской территории, могла привести к разного рода нежелательным последствиям: от столкновений с советскими истребителями до нанесения бомбовых ударов по советской территории. Поэтому согласие советского руководства предоставить немцам лишний ориентир вызвано опять же стремлением предупредить возможные инциденты. Второй же случай – это взаимное обязательство Германии и СССР не допускать «на своих территориях никакой польской агитации, которая действует на территорию другой страны»[56]. Однако вполне очевидно, что на основании только лишь двух этих фактов делать далеко идущие выводы о советско-немецком «братстве по оружию» довольно проблематично. Особенно в контексте рассмотрения прочих эпизодов советско-германских отношений, которые «братскими» никак не назовешь.

Итак, подводя итоги, мы можем сделать следующие выводы. В ходе германо-польской войны Советский Союз не намеревался оказывать никакой помощи Германии. Вступление советских войск на территорию Польши преследовало исключительно советские же интересы и было вызвано не стремлением как бы то ни было помочь Германии с разгромом польской армии, боеспособность которой к тому моменту и так неудержимо стремилась к нулю, а именно нежеланием передавать всю территорию Польши в распоряжение Германии.

В ходе «освободительного похода» советские и немецкие войска не проводили каких-либосовместных операций и не практиковали какие-либо другие формы сотрудничества, но и периодически, а между отдельными подразделениями РККА и Вермахта имели место локальные конфликты. Все советско-немецкое сотрудничество, по сути, было направлено именно на разрешение подобных конфликтов и как можно более безболезненное создание ранее не существовавшей советско-германской границы. Таким образом, утверждения о том, что в ходе польской кампании СССР был союзником Германии, являются не более чем инсинуациями, имеющими мало отношения к реалиям советско-немецких отношений того периода.

Примечания:

[1] Телеграмма имперского министра иностранных дел германскому послу в Москве от 3 сентября 1939 г.// Оглашению подлежит. СССР-Германия 1939–1941. Документы и материалы.

[2] Телеграмма имперского министра иностранных дел германскому послу в Москве от 8 сентября 1939 г.// Там же.

[3] Телеграмма германского посла в Москве в министерство иностранных дел Германии от 5 сентября 1939 г.// Там же.

[4] Дневник генерального секретаря ИККИ Г.М. Димитрова

[5] Вихавайнен Т. Иностранная помощь Финляндии // Зимняя война 1939–1940. Книга первая. Политическая история. М., 1999, с. 193

[6] Зефиров М.В. Асы Второй мировой войны: Союзники Люфтваффе: Эстония. Латвия. Финляндия. М., 2003, с. 162

[7] Барышников В.Н. К вопросу о германской военно-политической помощи Финляндии в начале «зимней войны».

[8] Там же

[9] Телеграмма германского посла в Москве в министерство иностранных дел Германии от 10 сентября 1939 г.// Оглашению подлежит. СССР-Германия 1939–1941. Документы и материалы.

[10] Телеграмма имперского министра иностранных дел германскому послу в Москве от 15 сентября 1939 г.// Там же

[11] Телеграмма германского посла в Москве в министерство иностранных дел Германии от 16 сентября 1939 г.// Там же

[12] Телеграмма германского посла в Москве в министерство иностранных дел Германии от 14 сентября 1939 г.// Там же

[13] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 251

[14] Там же

[15] Прибылов В.И. «Захват» или «воссоединение». Зарубежные историки о 17 сентября 1939 г.

[16] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 251

[17] Там же

[18] Там же, с. 252

[19] Котельников В. Авиация в советско-польском конфликте

[20] Побережец С. Германо-Польская война 1939 г.

[21] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с.. 266

[22] Там же, с. 261

[23] Прибылов В.И. Указ. соч.

[24] Вишлев О.В. Накануне 22 июня 1941 года; Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 291

[25] Гальдер Ф. Оккупация Европы. Военный дневник начальника Генерального штаба. 1939–1941. М., 2007, с. 55

[26] Телеграмма имперского министра иностранных дел германскому послу в Москве от 15 сентября 1939 г.// Оглашению подлежит. СССР-Германия 1939–1941. Документы и материалы.

[27] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 325–328, 328.

[28] Черчилль У. Вторая мировая война. Т.1, с. 204

[29] Нота правительства СССР, врученная утром 17 сентября 1939 года послам и посланникам государств, имеющих дипломатические отношения с СССР.// Оглашению подлежит. СССР-Германия 1939–1941. Документы и материалы.

[30] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 354

[31] Мировые войны XX века. Кн.4. Вторая мировая война. Документы и материалы. М. 2002, с. 152

[32] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 355

[33] Там же, с. 356

[34] Приказ № 005 военного совета Белорусского фронта войскам фронта о целях вступления Красной Армии на территорию Западной Белоруссии от 16 сентября // Катынь. Пленники необъявленной войны.

[35] Директива № 16633 наркома обороны К.Е. Ворошилова и начальника генштаба РККА Б.М. Шапошникова военному совету Белорусского особого военного округа о начале наступления против Польши // Там же

[36] Свищев В.Н. Начало Великой Отечественной Войны. Т.1. Подготовка Германии и СССР к войне. 2003, с. 194

[37] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 372–380.

[38] Прибылов В.И. Указ. соч.

[39] Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина, с. 132

[40] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 363

[41] Борьба против польской оккупации на Западной Украине 1921–1939 гг.; Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 307

[42] Доклад заместителя народного комиссара обороны СССР командарма 1 ранга Г.И. Кулика о боевых действиях частей и соединений Красной Армии на территории Западной Украины и политическом и экономическом положении в этом регионе // Катынь. Пленники необъявленной войны.

[43] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 367

[44] Спецсообщение Л.П. Берии И.В. Сталину о результатах операции по выселению осадников и лесной стражи из западных областей Украины и Белоруссии // Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 – март 1946 / Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. М., 2006, с. 142

[45] Доклад дрогобычской областной тройки НКВД УССР наркому УССР И.А. Серову об итогах операции по выселению членов семей осадников и лесников // Сталинские депортации. 1928–1953. М., 2005, с. 126.

[46] Телеграмма германского посла в Москве в министерство иностранных дел Германии от 17 сентября 1939 г.// Оглашению подлежит. СССР-Германия 1939–1941. Документы и материалы.

[47] Вишлев О.В. Указ. соч., с. 107

[48] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 320-321

[49] Гальдер Ф. Указ. соч., с. 58

[50] Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг., с. 329-331

[51] Там же, с. 337

[52] Там же, с. 338

[53] Там же, с. 340

[54] Там же, с. 360

[55] Докладная записка сотрудника Народного комиссариата иностранных дел СССР В. Н. Павлова народному комиссару иностранных дел СССР В. М. Молотову // Год кризиса. 1938–1939. Документы и материалы.

[56] Секретный дополнительный протокол к германо-советскому договору о дружбе и границе между СССР и Германией // Катынь. Пленники необъявленной войны.

info@actualhistory.ru / Copyright 2008 Редакция и авторы, Павел Сутулин


https://mikle1.livejournal.com/7825.html
https://mikle1.livejournal.com/7543.html
Tags: Вторая мировая, Пакт Молотова-Риббентропа, Польша
Subscribe
promo mikle1 декабрь 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments