Михаил (mikle1) wrote,
Михаил
mikle1

Category:

КТО МЫ: русские, советские?

Пишет Вячеслав Игрунов*, бывший депутат Государственной Думы:

           "Сегодня Россия в поиске своей идентичности и размышления человека, к которому я отношусь с глубоким уважением, о прошлом и будущем русского народа как никогда заслуживают внимания. Вячеслав Игрунов, советский диссидент, как бы из лагеря либералов и при этом могучий русский государственник, каких трудно найти среди российской элиты и тем более среди «государственных мужей». С согласия автора его размышления о русской идентичности и роли России в будущем мироустройстве.
https://www.colta.ru/storage/image/6930/file.jpg
Вячеслав Игрунов накануне своего ареста. Ночь с 28 февраля на 1 марта 1975 года. Александр Чернов / igrunov.ru

Начиная разговор о русском и советском, я хотел бы выразить уверенность в том, что никто не возразит мне, если я скажу, что Екатерина Вторая – великая русская императрица. И добавлю: Карл Васильевич Нессельроде – выдающийся русский дипломат. Барклай де Толли – русский полководец, а мне, одесситу, на ум приходит Дерибас. Беринг – русский путешественник. А удивительный доктор Гааз – не русский ли общественный деятель? Не в нем ли так ярко проявились черты, часто приписываемые русскому народу? Ни один из этих людей не был русским по происхождению, ни один из них не родился в России, но все они остались русскими в истории и знамениты именно тем, что они совершили как русские.

Мы можем назвать множество имён, которых иной ревнитель русскости русским не захочет признать:

Безбородко и братья Разумовские;
Багратион и Лорис-Меликов;
Владимир Даль, Гоголь и Короленко;
Пастернак и Мандельштам;
Брюллов, Левитан, Малевич и многие-многие другие.

Но образованный, интеллигентный человек, безусловно, признает в них русских политиков, полководцев, общественных деятелей, писателей, поэтов, художников. Многие из них составляют гордость нашей истории и культуры. Так русские ли они? Безусловно!

Обыватель мало задумывается о смысле слова «русский». Либо ему нет дела до этого, либо он принимает расхожие трактовки, рождаемые зачастую малограмотными ограниченными людьми с расистскими обертонами во взглядах. Для большинства людей «русский» сегодня –этноним, и какой же русский тогда Ходасевич, Айвазовский или Куинджи?

Но все же, большинство из нас, получивших советское образование, не интересуют антропологические корни Лермонтова и Герцена, Блока или Карамзина, и у нас не вызывает сомнения ни русскость Пушкина, ни русскость Фонвизина. И дело здесь не только и даже не столько в идентичности, в культурной ассимиляции, сколько в том простом факте, что русским в Российской империи считался любой подданный русского императора.

«Русский» до 1917 года – это вовсе не этноним, а свидетельство отношений с государством российским. Многие из выдающихся русских сохраняли католическую, протестантскую, иудейскую или иную веру своих родителей, своего детства. Некоторые из них до конца жизни владели русским языком далеко не в совершенстве.

Но ни вера, ни родословная не имеют решающего значения. Чтобы признать русскими Бальмонта, Гиппиус, Беллинсгаузена, Бенкендорфа, Шехтеля, не надо рыться в родословных, несмотря на подозрительно звучащие фамилии. Достаточно знать, что они имели российское подданство и служили России.

Однако оговорюсь: хотя этническое прочтение слова «русский» не являлось основным, всё же между понятиями «русский» и «великоросс» существовала, пусть не формулируемая, но достаточно тесная связь, что облегчило последующую замену второго термина первым.

Всё меняется после революции. Государство перестаёт именоваться Российской империей, и вскоре его граждане становятся советскими людьми. Понятие «советский» замещает понятие «русский», а «русский» превращается в этноним, вытесняя прежнее понятие «великоросс». И начинается смешение двух представлений.

Понятие «советский» поначалу просто – это лишь обозначение гражданства, иногда довольно условного. Настолько просто, что за пределами государства всех советских, как правило, продолжают именовать русскими. И даже сегодня мы сталкиваемся с тем, что грузинская преступная организация в Испании или чеченская в Чехии именуются русскими, и в этом имени нет ни грана этничности. Зато переустройство государства актуализирует этничность, а сложные отношения граждан с коммунистическим государством зачастую превращают этничность в доминирующую идентичность, что в Российской империи имело существенно меньшее значение.

Но со временем и понятие «советский» приобрело свою сложность. Марксистская идеология усваивается молодыми людьми и возникает новая общность «советский народ». Над этим новообразованием много потешались в брежневские времена, особенно люди с этнической озабоченностью. Однако насмешки не отменяют факта формирования советской идентичности. Во время обсуждений подобных предметов редко можно предъявить демонстрационные образцы. Но в данном случае мы имеем тот счастливый случай, когда я могу предложить наглядное пособие в виде собственной персоны.

Для таких людей, как я, этничность не играет существенной роли. Да, у каждого из нас в паспорте было записано: «еврей», «русский», «армянин». Но для нас это был такой же факт, как цвет глаз или волос, как рост или размер ступни. Они известны, их изменить нельзя, они учитываются в определённых случаях, но почти не накладывают отпечатка на нашу повседневную жизнь. Не случайно в эпоху перестройки столь многие образованные люди ополчились против записи в паспорте о национальности, то есть об этничности, и она была отменена. Этничность становится предметом самоопределения, выбора идентичности, утрачивая антропологические, то есть незыблемые, основания.

Можно много спорить о том, какова была советская идентичность. Такие споры естественны и уместны, поскольку проблемы идентичности вообще материя тонкая, а мы имели дело с представлениями в стадии становления. Но я позволю себе очертить некий круг представлений, характерный для советских людей, которые я – отнюдь не исследователь, но обыватель – отмечаю для себя.

Первое, что можно отметить, это взгляды социалистического круга. Все люди равны. Человек человеку друг, товарищ и брат. Всё во имя человека, все для блага человека.

Второе, дух интернационализма и космополитизма. Советскому человеку до всего есть дело, от бедственного положения колоний и линчевания негров, до революции в Испании и эмансипации женщин в Афганистане. Он готов защитить любого от унижения и дискриминации. Мистер Твистер– эту поэму Маршака помнят все, кто рос в Советском Союзе.

Третье. Главное для человека общее благо. Он готов пожертвовать своим материальным благополучием и даже своей жизнью во имя светлого будущего всего человечества: «Я хату покинул, пошёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать». В итоге, материальное для советского человека отодвигается на второй план перед духовным, идеальным. Частное отодвигается общечеловеческим.

Четвертое – это высокие нравственные стандарты личности. Прежде всего приходит в голову «Честное слово» Пантелеева, но можно вспомнить и «Рассказ о неизвестном герое» Маршака, и«Голубую чашку» Гайдара, да почти всю литературу, посвященную Великой Отечественной войне. Советский человек должен быть честен и верен слову, отзывчив и внимателен к ближним, образован и трудолюбив, бескорыстен и предан родине, семье, друзьям.

Таковы черты нормативного портрета советского человека. И это не миф. Таких людей и в самом деле продуцировала советская система воспитания. Но беда заключается в том, что большинство этих людей втягивались в конфликт с советской системой. Слишком высокие стандарты оказывались не по плечу обыкновенному человеку, да ещё и утвердившемся в мире, где «морально всё то, что служит делу революции», где уничтожают людей чести, поскольку они не приемлют господство черни, да и просто потому, что достойный человек есть постоянный укор и раздражающий вызов дорвавшемуся до власти отморозку. Отсюда и возникает советское двоемыслие.

Утверждается две советских культуры – нормативная, которая ориентирована на воспитание новых поколений и которой следуют немногие, и бытовая, которая господствует в реальной жизни едва ли не на каждом шагу, а после ХХ съезда партии, когда борьба с культом личности навсегда подорвала веру в коммунизм, приобретает абсолютно доминирующее значение. Нормативные представления живут в официальной пропаганде, их ещё разделяет значительная часть людей, но они все больше подвергаются открытому издевательскому осмеянию, вплоть до того, что внук одного из создателей советской нормативной этики утверждает: «Там, где говорят о нравственности в политике, пахнет ГУЛагом».

Реальная бытовая культура советского человека пронизана мелочными заботами, погоней за вещами, эгоизмом, трусостью - «моя хата с краю», - она цинична, терпима к воровству или даже поощряет его – ведь государство, у которого крадем, плохо распоряжается нашим общим достоянием. Для нее предательство – не большой грех, подлость – условие успеха.

Самые благородные устремления приобретают карикатурный характер. Модно быть образованным и интеллигентным? Пожалуйста, мой книжный шкаф свидетельствует о моих возможностях – любой раритет в вашем распоряжении. Но при этом книги зачастую покупаются под цвет обоев. Сегодня уже не модно читать Горького? В макулатуру! Достаем Бунина. А может быть, Лопе де Вега. Зависит от цвета переплета. Потому как серый двеннадцатитомник Чехова может не вписаться, а зеленый вполне. Главная черта позднего советского общества – потребительский материализм и все нарастающая бездуховность.

Увы, именно этот позднесоветский человек, отказавшийся от коммунистической идеологии, боготворящий успех и престижное потребление и стал основой современного российского общества. Оно выросло из советского, как бабочка из куколки. Ограниченный, алчный, бесчестный человек более всего открещивается от своего советского прошлого – ведь он видит советское в нормативной культуре, тесно связанной с коммунистической идеологией, в той самой культуре, которая отвергала его обывательские ценности и установки.

Сейчас, когда очень разные люди отказываются от советского, надо спросить, от какого советского? И прежде чем осуждать людей, печалящихся о разрушении СССР, надо спросить, о каком советском прошлом они тоскуют? В позднесоветском государстве люди устали от бедности и дефицита. Но мы уверены, что культ потребления – достойная замена голодной идейности? Ведь и в Новом завете говорится: «трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие». Именно из Евангелия вырастал современный европейский социализм.

Отшатываясь от ужасов прошлого, отвергая советское, достойные люди ищут свою идентичность, давая ей новые имена – русское, российское. Но давайте посмотрим, просто ли стать русским после советского. В чем противостоят эти представления?
Если русское понимается, как этническое, то интернационализму противостоит национализм, всемирности – провинциальность. Мы больше не готовы твердить «Пролетарии всех стран соединяйтесь!» Мы видим в этом лозунге человеконенавистническую идеологию классовой борьбы. Мы не готовы больше смотреть через забор. Нет нам дела ни до Сербии, ни до Сирии – у нас самих ни дорог, ни медицины. Своя рубашка ближе к телу.

Вполне достойные люди замечают: России пора заняться собой. И разве с этим можно не согласиться? Но отказ от Гренады вовсе не обязательно означает переход к мирному служению близким, он может означать переход от духовности к мелочности бытия, от щедрости к стяжательству, от сострадания к черствому эгоизму.

Границы противостояния русского и советского неопределённы, никогда не обязательны, они интуитивно нащупываются и легко смешиваются. Блоковское «нам внятно всё – и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений» рифмуется с Земшарной Советской республикой. Но блоковская русскость не этнического происхождения, имперского, где нет ни немца, ни грузина в Российском государстве.

Русское имперское сознание помогло укрепиться пролетарскому интернационализму – уродливой форме всемирной отзывчивости. Но беда в том, что уродство теперь присуще нашему обществу снизу доверху, и убирая интернационализм, мы в старые мехи уродства заливаем молодое вино этнического национализма – и мехи будут порваны, и вино пролито. Если нет человеческой глубины, она не появится в результате смены имён. А если она есть, едва ли не любое имя не мешает ей проявиться.

Как мне кажется, перед нами не стоит задача отвержения прошлого целиком. Осуждая кровь и грязь прошлой эпохи, отказываясь от бесчеловечной практики государства, мы не должны торопиться с отказом от всего советского наследства. Новое мы можем вырастить только из прошлого – больше не из чего ему расти. И нам предстоит вернуть память – полную и неискаженную и о советской эпохе, и о Российской империи.

И нам предстоит выбрать, какое русское мы выбираем – открытое миру и любому человеку на Земле или то, в котором свет только в своем окошке. Мы избираем вовлеченность в главные мировые проблемы, требующие от нас служения и самоограничения, или мещанскую ограниченность и провинциальный утилитаризм?

Для меня лично нет проблемы в выборе, во мне мирно уживаются и гордость за великую русскую культуру и благодарность за духовное советское детство. И память о зверствах большевистской революции и годах террора не открывают мне дороги в сусальный рай имперского прошлого.

Я знаю, что одно выросло из другого. Я хотел бы осудить все зло русской истории от убийства Бориса и Глеба до лагерных смертей Галанскова и Марченко. Но я хотел бы покаяния и примирения прошедших через голгофу истории российских граждан, какую бы идентичность они для себя не избирали.

Я хотел видеть русских людей – татар и калмыков, грузин и армян, украинцев и евреев – строящими новый мир, принимающими испытания, идущими на жертвенные подвиги ради сохранения мира и любви на своей земле и во всем мире, ибо больше не может быть отдельного счастья для русских и китайцев, индийцев и англичан.

Я верю в возможность русского человека вырастать из глубоких культурных корней своего прошлого и уходить к небу общечеловеческой цивилизации, не теряя своего удивительного своеобразия, своей универсальности и своей духовности.


https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/22/%D0%92%D1%8F%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2_%D0%98%D0%B3%D1%80%D1%83%D0%BD%D0%BE%D0%B2.jpg/400px-%D0%92%D1%8F%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2_%D0%98%D0%B3%D1%80%D1%83%D0%BD%D0%BE%D0%B2.jpg* - диссидент ещё советских времен. Удивительный человек, которого все незнакомые с ним люди считают либералом. Один из немногих, дружбой с которым я горжусь. Он был депутатом Государственной думы России I—III созывов от партии «Яблоко», заместитель председателя Комитета по делам Содружества Независимых Государств и связям с соотечественниками, организатор партии "Слон". 20 октября 2007 года избран заместителем председателя Общероссийского общественного движения «Союз социал-демократов».

Но он же и организатор нелегального марксистского кружка (в 70-х), в котором обсуждались вопросы преобразования советского общества. Изучал экономику в Одесском институте народного хозяйства (1969—1973), был отчислен за политическую деятельность за год до окончания. 1 марта 1975 года был арестован по обвинению «в хранении, изготовлении и распространении клеветнических материалов о советском общественном и государственном строе».

Впрочем, желающие могут сами почитать о нем много интересного. Для меня же это настоящий патриот и человек, который любит Россию-СССР и по мере сил служит Родине до сих пор.

https://apuhtin18.livejournal.com/18985.html
Tags: Апухтин, Россия, Точка зрения
Subscribe
promo mikle1 december 4, 2013 18:13 18
Buy for 100 tokens
И ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 100 ЖЕТОНОВ. ПОКА СВОБОДНО. Мы же открыли проект http://naspravdi.info, в котором не только материалы топ-блоггеров, но и новости с Украины. Живущие на остатках некогда самой процветавшей республики Союза вынуждены каждый миг переживать за свою жизнь, за своих близких и думать…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments